Эрин Хантер

«Пустой город»

Особая благодарность Джилиан Филип

Посвящается Люси Филип

Пустой город - pic000.jpg
Пустой город - pic001.jpg

ПРОЛОГ

Лай завозился, широко зевнул и тоненько возбужденно захныкал. Его братья и сестры окружали его кучей тепла: сплошь лапы, мордочки и быстрое, тихое сердцебиение. Пискля, разбросавшись поверх Лая, уперлась лапой ему прямо в глаз, так что щенок энергично затряс головой и перекатился на бочок, чтобы сбросить несносную соседку. Пискля, как обычно, в ответ возмущенно заскулила, поэтому пришлось поскорее лизнуть ее в нос, чтобы не обиделась.

Мама-собака встала над своими детками, потыкала их носом, разложив по порядку, дочиста вылизала языком каждую мордочку и только после завершения этого ритуала улеглась рядом, приготовившись спать.

— Эй, не спи, Лай! Мама будет рассказывать нам сказку! — Снова эта Пискля, несносная командирша и приставала! Хорошо, что Мама-Собака тут же принялась ласково вылизывать ее, заглушив писк.

— Хотите сказку про Собачью Грозу?

Дрожь восторга пробежала по спинке Лая, он запищал, захлебываясь от восторга:

— Да! Да!

— Опять? — захныкала Пискля.

Но остальные щенки дружно насели на нее со всех сторон, заглушив протестующий голосок.

— Да, мама! Да! Хотим про Собачью Грозу!

Мама-Собака терпеливо разложила своих щенков по местам, постукивая хвостом по полу. Потом тихо и торжественно начала:

— Слушайте историю о Молнии, о самой быстрой и стремительной собаке среди псов-воителей. Сами Небесные Псы благоволили Молнии, они присматривали за ним с небес и защищали его. Но Собака-Земля завидовала быстрой Молнии. Она считала, что Молния зажился на свете, и возжелала его смерти, чтобы забрать себе жизненную силу умершего. Но Молния был неуязвим, ибо бегал так быстро, что с легкостью обгонял ужасных Рыкунов, посланных Собакой-Землей. Да что там Рыкуны, Молния мог обогнать саму смерть!

— Я хочу быть Молнией, — сонно пробормотал Вой. — Я тоже могу бегать так быстро, честное-пречестное слово!

— Ш-шшш, — зашипела выскочка Пискля, зажав брату пасть своей золотистой пушистой лапкой. Лай знал, что Пискля спорила с мамой только из вредности, а сама любила историю про Молнию ничуть не меньше, чем остальные.

— И вот настало время первой великой битвы, — продолжала Мать-Собака, понизив голос. — Это была страшная Собачья Гроза, когда все собаки на свете сражались друг с другом за право установить свою власть над земными угодьями. Много историй сложено о тех грозных днях, многие герои прославились и пали в этой битве.

Собака-Земля надеялась, что, в конце концов, сила Молнии истощится, и тогда Собака-Земля по праву завладеет его телом. Но Молния был хитер, он знал, что быстрые лапы помогут ему еще раз улизнуть от смерти, поэтому Собака-Земля устроила ему ловушку.

Тявка возмущенно прижал уши к макушке.

— Это просто гнусно!

Мать-Собака ласково ткнула его носом.

— Нет, это не так, Тявка. Собака-Земля имела право противоборствовать с Молнией. Так было суждено. Когда Прародитель умирает, его тело питает землю.

Внезапно посерьезнев, щенки затаили дыхание и обратились в слух.

— Молния вновь положился на свои быстрые лапы, чтобы избежать смерти. Он так быстро бежал в толпе сражающихся собак, что никто из них не мог его увидеть, чтобы наброситься и порвать клыками и когтями. Он почти спасся, почти убежал, но тут Собака-Земля приказала Страшному Рыку разверзнуть землю под лапами быстроногого пса.

Щенки слышали эту историю множество раз, но Лай все равно затаил дыхание и теснее прижался к своим брату и сестрам, испугавшись, что вдруг на этот раз бесстрашный Молния все-таки свалится в раскрытую пасть земли…

— Молния увидел, как земля распахнулась перед ним, грозя проглотить, но он бежал так быстро, что уже не мог остановиться. Страх охватил быстроногого пса. Неужели на этот раз Собака-Земля одолела его? Но Небесные Псы любили Молнию.

В тот самый миг, когда Молния полетел вниз навстречу своей смерти, Небесные Псы послали великий ветер, который дул так быстро и так сильно, что подхватил Молнию на лету, поднял его и вознес на небеса. С тех пор Молния живет в небе.

Щенки крепче прижались к маме, подняв к ней мордочки.

— Он всегда будет там? — спросил Лай.

— Всегда, до скончания дней. Когда вы увидите огонь, полыхающий в небесах, когда услышите грозное ворчание Небесных Псов, знайте — это быстроногий Молния несется с небес на землю, чтобы подразнить Собаку-Землю, которая теперь уже никогда его не поймает.

Мать-Собака лизнула сонную мордочку Лая. Глаза у него слипались, мысли путались.

— Говорят, будто однажды настанет время новой великой битвы, это случится тогда, когда кто-нибудь сильно прогневит Собаку-Землю. Тогда собаки снова будут сражаться с собаками, и великие герои будут рождаться и погибать вновь, как в древние времена…

Лай широко зевнул, засыпая.

— Но ведь это будет еще нескоро, правда?

— Ах, милый, кто же может это знать? Может, это случится завтра, а может, через много-много лет. Вот почему так важно не пропустить знамения. Они предупредят нас, когда мир вновь будет готов распасться и перевернуться вверх тормашками, когда вновь придет время Собачьей Грозы и нам опять придется драться насмерть за свое выживание.

Лай закрыл тяжелые веки. Он любил засыпать под мамины сказки. Это было правильно, и он знал, что так должно быть всегда: тихий мамин голос, убаюкивающий его и его брата с сестрами. Мать-Собака лежала вокруг них, защищая от всех опасностей, и, проваливаясь в сон, Лай еще успел услышать окончание истории. Она всегда заканчивалась одинаково:

— Берегитесь, мои маленькие… Берегитесь Собачьей Грозы…

Глава I

Счастливчик резко проснулся, страх пробежал по его шерсти, защекотал кости. Он вскочил на ноги и зарычал.

На какую-то долю мгновения ему показалось, будто он вновь очутился в своей Щенячьей стае, в тепле и безопасности, но дивный сон быстро растаял. В воздухе пахло опасностью, она была так близко, что мурашки пробегали по коже.

Если бы Счастливчик мог увидеть, откуда надвигается угроза, он бы храбро набросился на нее, но чудище было невидимым и ничем не пахло. Тогда он заскулил от ужаса. Это была уже не сказка перед сном. Это пришел настоящий страх.

Нужно было спасаться, потребность бежать сделалась почти невыносимой, но Счастливчик мог только рычать, подвывать и в панике скрести когтями по полу. Со всех сторон его окружали проволочные стены клетки. Он в кровь разодрал себе морду, пытаясь протиснуть голову сквозь прутья, а когда с рычанием отскочил назад, то злая проволока укусила его за задние лапы.

Другие… они были совсем рядом… знакомые запахи, знакомые тела. Эти собаки тоже, как и он, были заперты в этом ужасном месте. Счастливчик запрокинул голову и залаял, снова и снова, громко, визгливо, отчаянно, хотя прекрасно знал, что собаки не могут прийти ему на помощь. Вскоре его голос утонул в общем визге и лае.

Они все были заперты!

Темный ужас захлестнул его. Он судорожно заскреб когтями по земляному полу, хотя знал наверняка, что это бесполезно.

Счастливчик чувствовал запах собаки из соседней клетки — добрый, знакомый и ласковый запах, к которому теперь примешивалось едкое дыхание страха и опасности. Повизгивая, он прижался боком к своей подруге, чувствуя, как дрожат ее мышцы, — но проклятая сетка по-прежнему отделяла их друг от друга.

— Лапочка? Лапочка, что-то приближается! Что-то очень-очень плохое!

— Да, я тоже чувствую! Что это такое?

Длиннолапые — куда они все подевались? Длиннолапые держали их в заточении в этой Западне, но до сих пор они всегда заботились о пленных собаках. Они приносили им еду и воду, меняли подстилки, выносили грязь….