Не успел я дочитать "Песнь Песней”, как почувствовал боль в руке. Это, вопреки всяким приличиям, пренебрегая святостью места, ущипнул меня один из стоявших рядом приятелей.

— Что привез тебе отец с ярмарки? — спрашивают они и сами же отвечают, изощряясь во всякой небывальщине: — Дырку от бублика? Скрип дверных петель? Звук трубления в рог? Освящение трапезы в пост?

Ответил я моим приятелям:

— Хотите посмотреть на подарок, подождите до конца молитвы, и я покажу вам.

А они говорят:

— Он стесняется подарка и отговаривается.

Я отвечаю:

— Увидите мой подарок и сразу откажетесь от своих слов.

А они говорят:

— Стоил бы того твой подарок, ты бы показал не задерживаясь.

Приятели еще препирались со мной, когда шамаш постучал по столу, и хазан начал молитву. Приятели мои против воли оставили меня в покое, и я начал молиться по своему чудесному молитвеннику. Я стоял, склонившись, и глаза мои не отрывались от него, а сердце мое плыло и возносилось вверх, как сама молитва...

Богослужение кончилось, я поцеловал свой молитвенник и, зажав его в руке, наблюдал за отцом. Все обменивались с ним приветствиями, его расспрашивали, что нового в мире, и он отвечал, вздыхая.

Как я был рад, что у меня такой отец, с которым все рвутся поговорить. И пока отца осаждают взрослые, меня обступают малолетки. Я, не мешкая, показываю им свой молитвенник и говорю: "Этот молитвенник отец привез мне с ярмарки”. Вытянули они свои шеи, взяли молитвенник, поочередно приложились к нему губами и поцеловали.

Один из них стал расхваливать молитвенник, он сказал:

— Буквы, как сливы, а точки, как ягоды полевые.

Другой, воздавая должное моему молитвеннику, сказал:

— Какой красивый переплет у этого молитвенника! — И, проведя им по щеке, добавил: Кожа нежная, как у недоношенного ягненка!

Третий, присоединяясь к похвалам, сказал:

— Какое красивое окаймление на переплете — как золотая цепь. Тебе достаточно прикрепить ее к одежде, и все подумают, что это цепочка от часов.

В те мгновения я был горд своим молитвенником чрезвычайно. И я сказал:

— Листайте его и листайте его [20] . Хотите произнести благословение "Биркат а-нээнин'' [21] ! Поверьте, вы найдете его здесь. Хотите прочитать псалом "Благослови, душа моя...” [22] ? Ради Бога! Вы найдете его здесь!

Так перескакивал я с одного на другое, а душа была охвачена волнением любви, и приятели мои радовались, разглядывая молитвенник. Не знал я отроду, сколько у меня добрых друзей! Не раз и не два они досаждали мне, и я не оставался в долгу. Но в тот миг я осознал, что люблю их всех и что все они расположены ко мне.

Как жених стоял я среди своих друзей, а они радовали мое сердце разными историями о молитвенниках: например, о молитвеннике, найденном на кладбище, по которому молятся мертвецы [23] во время гонений на евреев.

Или рассказом о молитвеннике, написанном копотью дыма, поднимавшегося над сожженными, которые погибли, освящая Имя Б-жье. Никто из рожденных женщиной не молится по нему, потому что удовольствие, полученное при посредстве умершего, запретно. Но Сам Пресвятой, благословен Он, не натешится им в саду Эдэна.

А вот рассказ о молитвеннике из Большой синагоги в Бучаче [24] . Когда в этот молитвенник заглядывает человек злобный и жестокий, в нем исчезает буква. Потому-то и спрятал его староста синагоги. Ведь из-за грехов наших многих возросло число злодеев, и приходится опасаться, что в молитвеннике не останется ни одной буквы. Кое-кто из моих товарищей негодует: ”Чтоб у этих негодяев глаза полопались! Они согрешили, а молитвенник-то чем виноват?” А другие рады, что им не придется молиться по нему.

И еще рассказали мои приятели историю большого молитвенника раби Мэира, сына раби Ицхака, посланца общины, находящейся по ту сторону реки Самбатьон. Этот самый раби Мэир, благословенна память праведника, — автор песнопения, предваряющего чтение Торы в праздник Шавуот. Когда его молитвенник попытались внести в царскую сокровищницу, он там не уместился, и вообще любое помещение мало для него — так он огромен.

Не был забыт и молитвенник раби Гадиэля по прозвищу Младенец [25] , который ростом с муравья. По нему во второй и в пятый день недели десятеро убиенных праведников [26] читают моления: "Приравняли нас к скоту, ведомому на убой...”, и Михаэль, ангел-заступник Исраэля, вторит им: "Смири ярость Твою и смилуйся над драгоценным достоянием Твоим, которое Ты избрал...”

Упаси Б-г, чтобы у меня мелькнула завистливая мысль, когда шла речь об этих молитвенниках, ведь человеку свойственно любить то, что у него есть. И я снова раскрыл свой молитвенник, чтобы дать друзьям рассмотреть его как следует.

Один из них взял его в руки и говорит:

— Твой молитвенник хорош, но однажды я видел один — лучше этого. Его привезли из Иерусалима. Переплет — из оливкового дерева, на нем вырезаны очертания Святого Храма, а на первой странице написано: "Отпечатано здесь, в Иерусалиме, святом городе, да отстроится и утвердится вскорости, в наши дни. Амэн!”

Я говорю ему:

— А с чего ты взял, что мой молитвенник не отпечатан в Иерусалиме? — и пока говорю, сердце мое замирает и руки слабеют.

Мой товарищ берет молитвенник и читает: "Отпечатано в святой общине Петрикова” [27] .

Тогда один из приятелей моих говорит:

— Не слышал я что-то, что есть такой город на свете.

Другой спрашивает:

— Приходилось вам слышать такое чудное название?

Третий говорит:

— Определенно, этот Петриков находится в Греческом царстве злодейском.

Четвертый:

— А я вам говорю, что назван этот город по имени необрезанного! Ведь правда, Петр — нееврейское имя?

И в завершение один говорит:

— Превосходный молитвенник привез ему отец.

А другой добавляет:

— Подарочек, которым можно гордиться.

В тот час разверзлись рты моих товарищей, и они задирали меня, подтрунивая над моим молитвенником, пока не оставили меня. А уходя сказали, сморщив носы и скривив губы: ”Петр из Петрикова”.

Я остался один и, прижавшись лицом к молитвеннику, сказал: "Властелин мира! Сотри в милосердии Твоем великом то слово, что причинило мне горе и навлекло на меня позор, и начертай в моем молитвеннике слово "Иерусалим”! И все дни своей жизни я буду молиться Тебе, как молятся Тебе в Иерусалиме, в городе святом!” Я снова заглянул в молитвенник.

Увы! По-прежнему слово ”Петриков” — на своем месте. И буквы его, огромные, пугающие, ужасные, выпирают все сильнее, прямо-таки вонзаясь мне в глаза...

Но я не отпрянул назад. Видано ли, книга молитв в руках у меня — и я дрогну? Открыл я молитвенник в другом месте — и нет никакого Петра и нет Петрикова, но только щебетание молитв, святых и грозных, поднимается от его страниц.

И я стал читать с того места, которое открылось пред моими глазами:

”...И приведи нас в Цийен, город Твой, с ликованием и в Иерусалим, священную обитель Твою, на радость вечную”. И сердце мое затрепетало, и вместе с ним сама молитва, как будто сердцу трудно оставаться на месте и оно рвется куда-то. Не только одна эта молитва, но и все молитвы будней и субботы, молитвы новомесячия и праздников — сотрясаются и трепещут. И вдруг меня осенило, что молитва всех молитв — это мольба о восхождении в Иерусалим. Так я стоял, листая молитвенник и читая, пока снова не пришел к ритуалу пасхальной Агады.

Братья и друзья мои, семя святое, любимые мои! Что рассказать вам такое, чего не знаете вы? Когда я вникал в Агаду, предо мной возникло три великих слова: "Бэшема абаа бирушалаим" [28]. В то же мгновение на глаза мои навернулись слезы. Не слезы стыда, не слезы горечи, но слезы радости струились и падали на буквы, пока они не поплыли в слезах, как будто сам молитвенник плакал вместе со мной.