— Точно не знаю. Помню, что легла спать.

Потом не помню. Потом помню, как оказалась в большой красивой комнате с этим волчарой. Он сказал мне, что я — баба Яга, и что я приглашена на бал у Лукоморье. Потом он отвел меня сюда и куда-то исчез.

— Значит, он не подводил тебя к зеркалу?

— Нет. Но здесь я уже смотрелась в зеркало. Кстати, в жизни я выгляжу совсем по-другому.

— Лучше?

— Н-не думаю…

— А если не секрет, сколько тебе лет в жизни? — спросил я как бы невзначай.

— А вам не кажется, что вы становитесь нескромным? — игриво ответила она вопросом на вопрос, и после некоторой паузы добавила, — Впрочем, это не секрет. Мне девятнадцать.

С половиной. А тебе?

— Немного больше, — уклончиво ответил я, — Кстати, я не зря спросил тебя, не подводил ли этот волк тебя к зеркалу. Значит, ты не имела возможности самой вспомнить свои прошлые жизни. И как ты думаешь, что это значит?

— …?

— Это значит, что сегодня Ученый Кот будет рассказывать о тебе. С чем я тебя и поздравляю.

— А что, это плохо?

— Как бы тебе сказать. Этот нехороший человек, этот редиска всегда рассказывает с такими подробностями, что не будь он хозяином положения, ему бы каждый раз навешивали бы по первое число. Впрочем, если, как говорит мой друг Соловей, брать это проще, то ничего, даже забавно…. Думаю, что для Бабы Яги он сделает особенное исключение.

— Еще издеваешься, — сказала она, несильно хлопнув меня по груди своим миленьким кулачком. Было видно, что с одной стороны она стесняется, а с другой — ее все больше затягивает сумасшедшая жизнь Лукоморья.

Между тем бал постепенно разгорался. Тут и там гремела музыка, и гости отдавались самым разным танцам. Столы открытого ресторана ломились от изысканных яств. Где-то неподалеку готовились шашлыки.

— Ты не голодна? — спросил я, и видя ее нерешительность, добавил. — Не бойся, здесь за все оплачено.

Так мы сели за небольшой столик. Я щелкнул пальцем, и словно из-под земли перед нами появился официант.

Естественно, заказ мой состоял из набора самых дорогих в наше время деликатесов с добрым количеством лучших местных напитков, которых я, к слову, успел распробовать изрядно. Содержание нашего дальнейшего разговора я помню смутно. Помню, как рассказывал о Лукоморье, об отдельных его завсегдатаях и т.д. и т.п. И тут я увидел Кота. Этот раз он выглядел этаким оборотнем — полукотом-получеловеком.

— Яна, посмотри. Это и есть наш Кот Ученый. Пойдем, поздравим его.

И мы подошли к Коту, вокруг которого уже собралась толпа поздравителей.

— О, В… , то есть Андрей, — сказал Кот, увидев меня, — ты уже здесь?

— А где мне еще быть. Кстати, с днем рождения. — Я пожал его полуруку-полулапу.

— Спасибо, спасибо. А теперь представь мне свою спутницу.

— С понтом дела ты ее не знаешь. Однако, — добавил я светским тоном, — позвольте представить, — это мой старый друг Кот Ученый, а это моя новая подруга — Яна. Будьте знакомы.

— Будем, будем, — проговорил Кот с видом заговорщика, — однако, я вынужден извиниться, меня ждут дела.

Постарайтесь повеселиться от души.

Кот растворился в толпе, и мы с Яной последовали его примеру. Вскоре ничем не обузданное веселье карнавала полностью захватило нас… И вот как-то, когда мы с ней кружились в танце, музыка вдруг пропала, и голос Кота, синхронно звучащий во всем Лукоморье, оповестил о том, что пришла пора очередной его истории. В небе зажегся огромный голографический (если так можно выразиться) экран, и Кот начал свой рассказ, сопровождающийся показом. Будучи не в силах передать все витиеватости, свойственные речи этого балагура (если не сказать хуже), привожу эту историю в своем сжатом изложении, с большими купюрами.

'Сегодня я расскажу вам историю о том, откуда взялась всем известная Баба-Яга.

Давным-давно это было. Братья-славяне жили тогда отдельными небольшими общинами, ставя деревни свои среди необъятных лесов. И в одной из таких деревень жила девочка, которую звали Яга.' Тут на экране появилось изображение моей спутницы в тренадцати-четырнадцатилетнем возрасте. Я повернулся к ней. Она смотрела на небо, как зачарованная. Я поцеловал ее, что не вызвало у нее никакой реакции, и мы продолжили слушать.

'С детства у нее проявился загадочный дар. Она слышала, о чем говорят звери и птицы, деревья и травы. Она могла подойти в лесу к любому зверю, и они не боялись ее и не причиняли ей никакого вреда. Более того, они любили ее. И было за что. Одно ее прикосновение способно было вылечить от многих хворей.

Она останавливала кровь в ранах и предотвращала их воспаления. Она очень любила гулять по лесу, и лес любил впускать ее в свои объятья.

Но, к сожалению, ее отношения с соплеменниками нельзя было назвать столь же идиллическими. И это несмотря на то, что кроме хорошего они от нее ничего не видели. Она лечила больных людей и домашних животных, предсказывала погоду, отводила злых духов. Но люди, за редким исключением, не любили ее.

Вообще люди редко любят тех, кто слишком от них отличается. И по-настоящему у себя дома она была лишь в лесу.

Время шло, и девочка росла. Постепенно она превратилась в прелестную девушку, на которую заглядывались все мальчики и мужчины деревни.' Как я уже говорил, рассказ сопровождался объемным фильмом. Теперь он показывал мою спутницу в том возрасте, в котором она была сейчас.

'И женщины, завидовавшие ей, и мужчины, не получившие от нее желаемое, возненавидели ее еще больше. С чьей-то легкой руки о ней стали говорить, как о виновнице всех несчастий. И даже те, кто искренне симпатизировали ей, стали ее сторонится. Чтоб не навлечь на себя беду, от нее отвернулись даже родные. Поэтому она все больше и больше времени проводила в лесу вдали от людей. Она даже сделала себе дом в кроне дерева.

И вот однажды она встретила его…' На экране показался парень, представляющий собой нечто среднее между Шварцнеггером, Лунгреном и Кейтом Тиммонсом из 'Санты-Барбары'. Его насмешливое и самодовольное лицо было мне подозрительно знакомо. Я сразу вспомнил, где его видел.

Конечно же, в Зеркале. Но хорошенько провспоминать столь ранние инкарнации руки никак не доходили. Между тем Кот продолжал:

'…Он был из тех людей, кто не может сидеть спокойно на месте. Его родной дом был много севернее и покинул он его много лет назад, уйдя на поиски удачи. 'Все свое ношу с собой,' — было его девизом. А с собой у него была лишь небольшая котомка, лук со стрелами, нож да меч. Очень хороший меч. Бесподобно им владея, он был желанным кандидатом в любую дружину.

Парня того звали Ураган. (В то время не редки были такие имена.) Он был самым отъявленным сукиным сыном во всей округе, и всегда выходил сухим из воды из всех передряг, коих он уже успел сыскать на свою голову изрядно.

И, конечно же, эти молодые люди не могли не встретится и не полюбить друг друга.'

Дальше пошло, выражаясь современным языком, эротическое кино, и я позволю себе опустить эту часть вовсе.

Скажу лишь, что лицо Яны залилось краской. Она нервно оглядывалась, видимо, считая, что все смотрят на нее, хотя все, конечно же, смотрели на небо, где разворачивались все эти события. 'Хорошо еще, что она пока не знает, кто сейчас тот парень на экране. Но, надеюсь, еще узнает.' 'Урагана, ставшего в первое время всеобщим любимцем, ждала та же судьба, что и Ягу. И однажды, когда на деревню пала полоса бед — падеж скота, неурожай и серия случайных смертей, толпа людей, возбужденная одним неудачным ягиным поклонником, решила расправиться с 'виновниками' и окружила их дом.

Ураган сдерживал нападающих, но силы были слишком неравны. И тогда Яга впервые обратилась за помощью к Лесу. И пришел лес на помощь. И волки пришли. И медведи пришли. И барсы пришли. И разбежались люди.

Но было поздно. Им уже удалось добраться до Яги и переломать ей косточки. Ураган, в сопровождении друзей-зверей, отнес ее в ведомый лишь им одним лесной дом. Долго выхаживал он ее. Но переломы страшные не прошли бесследно. А Ураган не был подвижником. И однажды он просто попрощался и ушел своей дорогой. И осталась Яга одна. И ненависть лютая поселилась в сердце ее…' Кот закончил. Последние картины оставляли тягостное впечатление. Признаться, я содрогнулся, когда на экране появилось новое лицо моей спутницы, и невольно посмотрел на стоящий рядом оригинал. Яна была все так же прекрасна. 'Хорошо, что кот не додумался, до более крутых шуток,' — подумал я. Между тем экран погас, заиграли оркестры, и шумный карнавал вновь начинал свой разбег.

Loading...