Думается, что истинная религия – это все-таки самопостижение личности в ее отношениях с Богом, а не буквалистское, а, следовательно, и бездумное исповедание традиционных догм. Непонимание этой общей цели является, быть может, наибольшим злом в отношениях между людьми разных вер.

Сам Коран ни для кого не закрывает пути к спасению, поскольку главный критерий спасения в Коране – собственная праведность человека, а не простая принадлежность к той или иной общине, догматизм и групповое чувство которой часто мешают человеку думать и поступать самостоятельно:

«Истинно, все уверовавшие, и Иудеи, и Христиане, и Сабеяне – все верующие в Аллаха и Судный День и творящие добро, – не познают они не страха, ни сокрушения». (Сура Ал-Бакара, 2:70)

Казалось бы, этот принцип, впервые провозглашенный устами Иисуса Христа в отповеди фарисеям и в обращении к самаритянке («вера твоя спасла тебя») должен был бы, в первую очередь, укорениться именно в христианстве. Ведь оно, христианство, старше ислама почти на 600 лет. Однако странным образом именно христианство отвергает возможность спасения для всех, кто не исповедует догмата божественности Иисуса.

Но многие ли христиане, убежденные в том, что спасение человека возможно только через Иисуса Христа, знают, что с самой этой идеей согласится любой думающий мусульманин, ибо иного пути в ислам, чем через Иисуса Христа к Святому Пророку, просто нет?

Мусульманин знает, что нельзя верить в откровения, принесенные Святым Пророком, при этом отрицая и отвергая Христа, то есть, Мессию. Другое дело, что для мусульманина верить в Иисуса и его учение вовсе не значит верить в Христа как в бога, чего неукоснительно требует другой неколебимый догмат христианства.

С точки зрения мусульманина, пророческий авторитет учения Иисуса более чем достаточен для того, чтобы признать это учение и следовать ему.

В этом смысле этическое учение христианства является неотъемлемой частью ислама, и учение ислама нигде не расходится с учением самого Иисуса, выраженном в Евангелиях.

Мусульмане даже считают, что их восприятие учения Христа является более глубоким, ибо оно уходит от видимых, кажущихся противоречий, над которыми задумывались и задумываются поколения христиан.

Как, например, совместить вновь провозглашенный Иисусом древне-библейский принцип верности Ветхому Завету -

«Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам, доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота и ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все». (От Матфея, 5:17–18)

с совершенно новым по духу евангельским принципом:

«Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». (От Матфея, 5:38–41)

Обязательное исполнение старозаветной заповеди «око за око» представляется несовместимым с обязательным же исполнением евангельской, новозаветной заповеди об «обращении другой щеки» обидчику, и любой буквалист от религии может тотчас встать в тупик перед таким кардинальным противоречием. Христианские богословы, начиная с апостола Павла, который в письмах к первым церквам объявил Старый завет «проклятием», пытались, конечно, объяснить суть дела, однако, с точки зрения мусульманина, любое такое объяснение является опосредованным, человеческим толкованием того, что само по себе вовсе не очевидно из Писания.

Ведь вопрос-то принципиальный: следует соблюдать старозаветный Закон, переданный Богом через Авраама и всех пророков Иисусу, или не следует? С точки зрения ислама, Бог безусловно волен переменить Свой Закон, иначе этот Закон не изменялся бы по мере роста сознания человечества, и духовная эволюция человека остановилась бы на уровне Адама:

«Если Мы отменяем или предаем забвению какое-либо знамение, Мы даем другое лучше его или подобное ему. Разве ты не знаешь, что Аллах властен делать все, что угодно Ему?» (Сура Ал-Бакара, 2:107)

Божественный Закон, таким образом, изменяется с пришествием нового Откровения, однако изменять Закон Божий может через Своих пророков только Сам Бог, но не обыкновенные люди, даже такие одаренные, энергичные и честолюбивые, как апостол Павел. Вот что он пишет в «Обращении к галатам» о возможности не исполнять Закон, в котором был воспитан не только он и все остальные апостолы, но и сам Иисус [1]:

«Ибо написано, проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона. А что законом никто не оправдывается перед Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет. А закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им. Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе), дабы благословение Авраамово через Иисуса Христа распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою».

Так нужно исполнять закон или нет? С одной стороны, нужно, а с другой, нет.

По существу, Павел старается выразить то, что уже сказано было Иисусом: «наполняйте исполнение закона верой, не исполняйте его буквалистски».

Но с другой стороны, проблема Павла в том, чтобы освободить вновь обращаемых язычников от трудного для них исполнения старозаветного закона, и он пытается сказать, что закон, вообще-то, исполнять не обязательно, хотя это и противоречит богоданным Писаниям. Разобраться в этих рассуждениях трудно даже сосредоточенному человеку, что же говорить о новообращенных, среди которых было мало не только грамотных, но и просто привыкших думать людей? Не случайно апостол Петр во втором Послании говорит о посланиях Павла, что в них [2]:

«есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания».

Петр, как и другие апостолы, живя в Иерусалиме, никак не мог счесть старозаветный закон «проклятием» (в русском переводе Библии это слово переведено более «мягким», но и менее понятным словом «клятва»), именно потому, что таковым не считал закон сам Иисус. Если же даже два главных, после Иисуса, авторитета христианства не соглашаются между собой, причем на страницах Священного Писания, то каково простому верующему? Остается одно – положиться на авторитет учения Павла, от которого осталось в истории намного больше, чем от того учения, которое проповедовал в Иерусалиме Петр.

Одной из отличительных черт Корана, между тем, является его настойчивость в объяснении именно таких принципиальных мест в Евангелиях, для толкования которых необходима не человеческая премудрость, но Божественный авторитет Откровения.

Именно Коран одним-единственным айятом разъясняет и тем самым примиряет – в духовном-этическом и нравственном смысле – кажущиеся противоречия явленных до него Писаний:

«Жизнь за жизнь, и око за око, и нос за нос, и ухо за ухо, зуб за зуб, а за другие обиды – соответственное возмездие. Но кто откажется от такого права, будет то искуплением за собственные прегрешения его». (Сура Ал-Майда, 5:46)

То есть, деяние прощения – выше в глазах Бога, чем пусть даже и вполне законный акт возмездия. По существу, вся нравственная суть христианского прощения заключена в этом мусульманском увещевании: «если хочешь быть воистину праведным – прости».

Но ислам, при всем своем стремлении к идеалу, понимает, что далеко не всякий человек способен на прощение и на то, чтобы подставить другую щеку. Из миллионов и миллионов христиан в истории в лучшем случае десятки исполняли во всей полноте евангельские заповеди, и поэтому они причислены к лику святых. Что же, остальные миллионы христиан жили и умирали в грехе, не умея победить свою человеческую природу?

Loading...