Воскрешение Малороссии - _8.jpg

Эти кресты не могли снять с убитых. Трупы казаков сохранились в трясине, которая высохла за триста лет, в том виде, как их застала смерть. Ни один победитель не рискнул полезть за ними в топь, зная, что там его ждет смерть. Если в кошельках остались монеты, значит, остались бы и на шеях кресты, ЕСЛИ БЫ ОНИ БЫЛИ... Но их — НЕ БЫЛО!

Слухи о воинствующей религиозности казачьего воинства сильно преувеличены. Тот же Свешников, буквально перекопавший все поле под Берестечком и сравнивший свои результаты с находками коллег, пришел к выводу, что «на Україні з XIV до середини XVIII ст. не було звичаю носити нагрудні хрестики чи іконки. Ці предмети ніколи не були знайдені біля кістяків, ні в численних досліджених археологами похованнях згаданого періоду, ні біля козацьких кістяків на переправі під Берестечком».

По двум свинцовым крестикам под Берестечком определили именно тела донских казаков! А запорожцы крест не могли пропить, так как они его не имели. Обычай носить нательные крестики пришел в Украину из России — только во второй половине XVIII века, во время совместного проживания в православной империи. Зато воинство гетмана Хмельницкого таскало с собой бесчисленное количество ведьм и ворожек, с которыми гадало об исходе будущего сражения. Одну из таких ведьм во время битвы поймали поляки и торжественно зажарили со всем ее ведьмовским инструментом.

Куда важнее для Богдана Хмельницкого и его братьев по оружию была принадлежность к казачьему сословию. Это делало их полноценными гражданами Речи Посполитой — разновидностью воинов, получавших от короля ежегодное жалование.

Когда в 1649 году Хмельницкий заключил Зборовский договор с Яном Казимиром, никто в Польше не верил, что он выполнит его условия и действительно составит 40-тысячный реестр Войска Запорожского Его Королевской Милости. Как писал тот же Станислав Освенцим в своем дневнике, «Составление этого регистра было лучшим доказательством искренности и повиновения Хмельницкого. Большинство панов наших, опытных в политике, были убеждены, что Хмельницкий не имел желания и, если бы даже желал, то не был в состоянии исполнить того условия, до того казалось трудным из нескольких сот тысяч восставших хлопов столь малое число признать казаками, всех же остальных вновь обратить в крепостное состояние. Однако в этом деле он выказал столько ума и сообразительности, что умел совершить то, что обещал, хотя дело всем казалось невозможным».

Хмельницкий выполнил условия договора, потому что, подобно нашим нынешним олигархам и политикам, очень хотел интегрироваться в европейскую цивилизацию. Настолько хотел, что будем же честны, после всех побед над поляками в 1648—1649 гг. чуть ли не лизал сапоги польскому королю Яну Казимиру. По условиям Зборовского договора, Хмельницкий был обязан на коленях просить у короля прощения за все свои «злодеяния», что и проделал лично, заливаясь слезами и обещая «исправить свое поведение в будущем».

Различные независимые друг от друга источники описывают, как это выглядело. По словам современника Хмельницкого, автора «Истории войны казаков против Польши» Пьера Шевалье, «гетман казаков прибыл к королю и, упав на колени, произнес со слезами на глазах большую речь».

Воскрешение Малороссии - _9.jpg

А «Черниговская летопись» гласит, что Хмельницкий, явившись к Яну Казимиру, «пал пред ним на землю» со словами:

«Я на короля пана моего милостивого руки не подношу!». И «плакал король сам, сенаторы и Хмельницкий вельми час немалый, потом Хмельницкий снова пал перед королем плачучи, просил прощения и лежал, облапивши ноги королевские, а король приказал его поднять и дал ему руку поцеловать».

Хмельницкий жаждал именно ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ! И готов был пойти ради этого на любые унижения. Но Польша не хотела никакой интеграции. Она была готова Хмельницкого только СЪЕСТЬ! Это Богдану нравилось быть гетманом Его Королевской Милости. Но Речь Посполитая не желала ТАКОГО гетмана. Она не могла содержать сорокатысячную казачью армию, соблазнявшую простонародье своими привилегиями. Ей было некуда деть князя Вишневецкого, утратившего из-за восстания всю свою Вишнивеччину на левобережье Днепра. Ей было не по силам успокоить коронного хорунжего Александра Конецпольского, чей город Чигирин теперь стал столицей Хмельницкого, а таклсе Корец-ких, Збаражских, Потоцких и бесчисленную шляхту, как католическую, так и православную, вроде киевского воеводы Адама Киселя, чье место на Украине теперь занимали казаки.

Новая война была неминуема. Именно поэтому в июне 1651 года Ян Казимир и вел к Берестечку свою многоязычную армию, чтобы взять реванш за Пилявцы и Зборов, а с другой стороны навстречу ему с распростертыми объятьями и татарской поддержкой шагал в Европу, скрипя возами обоза, гетман Богдан. Если бы под Берестечком Хмельницкий победил, то, еще раз поцеловав после победы ноги побежденного короля (о, ирония истории!), он то ли тушкой, то ли чучелом «евроинтегрировался» бы со своей полуазиатской казачьей ордой без крестов. С «атаманами», «есаулами», «кошами», «гаманами», «куренями», «майданами» и прочими татарскими заимствованиями, которыми обросла после монголо-татарского нашествия Южная Русь.

Однако огонь немецкой артиллерии и пехоты Яна Казимира, убивший под Берестечком татарского побратима Богдана — перекопского мурзу Тугай-бея — рассудил иначе. Новые гунны не дошли до Европы. Теперь интегрироваться они могли только на восток — в православную русскую цивилизацию. Ибо только она соглашалась признать права Хмельницкого и его казаков (по факту — полурусских-полутатар) на Украину и бывшие владения Вишневецких и Конецпольских.

Так Берестечко открыло только одну дорогу Богдану — в Переяслав, а на бычьих шеях потомков уцелевших после битвы казаков через сто лет, неисповедимою волею Всевышнего, которую никто не в силах постичь, наконец-то появились кресты.

Глава 2.

Юбилей первого раздела Украины

У нас любят отмечать круглые даты. Но некоторые из них не видят даже в упор. Совершенно незамеченной в 2007 году прошла 440-я годовщина первого раздела Украины на Восток и Запад. Хотя она многое объясняет в нашем прошлом и настоящем. 30 января 1667 года спорное наследие Богдана Хмельницкого впервые разрезали по Днепру — между Россией и Польшей.

В далеком селе Андрусове под Смоленском высокие договаривающиеся стороны заключили перемирие, согласно которому правый берег отныне контролировала Варшава, а левый — Москва. И на каждом из берегов сидело по гетману. Тоже, естественно, подконтрольных. Первый шаг к разделению предков украинцев на «схидняков» и «запа-денцев» был сделан. Так с тех пор и повелось...

Забавная данность нашей истории состоит в том, что Украину успели разделить еще до ее рождения. Почему-то все вокруг были убеждены, что родится не мальчик, а девочка — капризная и истеричная «хуторянка». То веночком с лентами в жениха швырнет, то песню о своей горькой бабьей доле затянет: «Ой, насуває чорная хмара»...

Кстати, если кто за «хуторянку» обиделся, то это не я первый так ее назвал (мне чужого не надо!), а один из отцов независимости — Владимир Винниченко. Его сейчас в школе проходят. Как драматурга и сопредседателя петлюровской Директории — украинского правительства конца 1918 года. Вот он-то раньше всех Украину «хуторянкой» и обозвал в хрестоматийной работе «Відродження нації».

Но до этого в XVII веке было еще далеко. А дележ приданого «хуторянки» уже шел полным ходом. Недаром на одной из первых полноценных карт Украины, нарисованной в Нюрнберге немцем Гоманном в начале следующего «осьмнадцатого» столетия, вокруг символического казака с люлькой заносят сабли турок и поляк. А рядом протягивает руку помощи бородатый донской казак и выглядывает из-за польского плеча ка-кой-то равнодушный европейский джентльмен в треуголке — то ли швед, то ли француз на самом деле это европеизированный Петром Первым московит (над ним реет трехцветное сине-бело-красное знамя с двуглавым орлом).

Loading...