– Обаятельный, правда? – прошептал Руди. – Ты его узнаешь?

Жиль отрицательно покачал головой.

– Молодой Николас Паллиадис. Из семьи греков-судовладельцев. – В голосе Руди звучало безмерное удовольствие. – Наследует империю своего деда, старого Сократеса. Теперь представляешь, какими деньгами он ворочает?!

Даже Жилю было известно, что со времени Аристотеля Онассиса в греческом мореходстве не было более влиятельной семьи, чем мрачные, скрытные Паллиадисы.

– Думаю, понятно, почему он явился. – Руди снова толкнул Жиля локтем в бок. – Паллиадис прослышал о твоей прекрасной Элис.

– Она вовсе не моя прекрасная Элис, – возразил Жиль, однако ужасные подозрения закрались в его душу.

Внушительная фигура в конце зала появилась вовсе не для того, чтобы взглянуть на манекенщиц. Происходило нечто гораздо более зловещее, Жиль был уверен в этом. Американский антрепренер Джексон Сторм подыскивал инвесторов для своего новоиспеченного Дома моды, и до Жиля дошли слухи, что сказочно богатые Паллиадисы имели здесь свои интересы. Конечно же, Николас Паллиадис явился сюда, чтобы собственными глазами увидеть коллекцию Жиля Васса!

Жиль почувствовал, как холодные капли пота выступили у него на лбу. Его талант модельера подвергался проверке! Все его будущее зависело теперь от этого высокомерного грека! И все, что он мог сделать, – это стоять на месте, практически парализованный! Жиль едва слышал, что говорил маленький человечек, стоявший рядом с ним.

– Обрати внимание, юный Нико приподнял бровь, видишь? Теперь он глядит на меня, спрашивает разрешения подойти к американке.

Жиль был слишком растерян, чтобы вникнуть в слова Руди. Что он там несет? Внук Паллиадиса положил глаз на Элис? Значит, он не…

Да нет же, не может этого быть, заверил себя Жиль. Греческий миллионер пришел, чтобы взглянуть на его работы, а заигрывание с моделями было не больше чем обходным маневром.

Когда Руди снова бросил взгляд на Жиля, тот покраснел до корней волос.

– Не нравятся мне такие вещи, – произнес он неуверенно.

Руди выглядел слегка удивленным.

– Что с тобой происходит, Жиль? Это в традиции молодых богачей – флиртовать с манекенщицами. Даже смешно отказывать себе в таком удовольствии. Кроме того, – заметил он, – об Элис спрашивают отнюдь не в первый раз.

– Она ни от кого не принимает ухаживаний. – Жиль отчего-то подумал о своей жене Лизиан, которая тоже работала моделью. Он не скрывал своего негативного отношения к ее профессии. – Этот греческий плейбой перепробовал всех женщин в Европе.

Руди заулыбался.

– Ах, Жиль, Лизиан всегда была для тебя единственной. Такая верность просто восхитительна, – заявил он поспешно под свирепым взглядом Жиля. – К тому же все зависит от самой Элис, правда? – Не дожидаясь ответа, Руди кивнул мужчине в конце зала, – Я дал ему понять, что он может пригласить ее.

Жиль бросил сигарету на пол.

– Меня от всего этого тошнит! Проклятое свадебное платье сведет меня с ума! – в бешенстве воскликнул он. – С меня хватит! – Это была правда. Еще секунда – и Жиль окончательно потерял бы над собой контроль. – Я отправляюсь домой!

Он развернулся и решительно направился в сторону выхода. Руди смотрел ему вслед, широко открыв рот от изумления. Бедный Жиль, такой юный, порывистый, ранимый. Вот теперь он снова умчался подобно урагану, и что могло так вывести его из себя? Руди не в силах был понять этого.

Он сконцентрировал свое внимание на демонстрируемом платье, авторство которого принадлежало ему. Это было вечернее платье из черного шелка. Его дизайн не отличался особым новаторством, но таков был стиль Мортесьера – сдержанный, кое-где подчеркнуто традиционный.

Увы, эра высокого искусства прошла. Люди приезжали в Париж не для того, чтобы купить одежду ведущих кутюрье, сделанную на заказ и вручную. Нет, они приезжали, чтобы за деньги приобщиться к престижному миру моды, испытать возбуждение, продемонстрировать свое общественное положение. Все это так отличалось от прежних времен, когда изысканность и утонченный вкус в одежде превращали и самого человека в истинное произведение искусства.

Мортесьер отметил прохладную реакцию аудитории на его модель. Уже не в первый раз он задавался вопросом: сможет ли выжить Дом моды Мортесьера без его молодого протеже, Жиля Васса? Эта мысль тревожила Руди. Мало того, что ему пришлось делить своего любимого, но строптивого молодого дизайнера с какой-то женщиной, сегодня он окончательно понял, что без Жиля Васса с его смелой фантазией и талантом его салон не выживет.

За кулисами зала длинный коридор, в конце которого располагалась раздевалка для манекенщиц, был переполнен персоналом Дома моды Мортесьера. Две суетливые примерщицы, стоя на коленях, в последние минуты перед показом заканчивали починку вечернего платья из тончайшего тюля, которое повредили в спешке. Африканская модель Айрис в одном узеньком бикини металась по коридору в поисках потерянной белой шелковой туфельки для выхода в финальной части шоу.

Появившаяся ассистентка объявила, что помощник кутюрье и сам босс следят за показом коллекции, и попыталась подбодрить манекенщиц. К сожалению, ее слова вызвали еще большую суматоху в раздевалке.

– Ты встала прямо на дороге! – раздраженно сказала ассистентка, проходя мимо Элис, стоявшей у настенного телефона. – Нашла время болтать! Разве не знаешь правило – никаких личных звонков во время шоу? С этого момента изволь говорить по телефону только из офиса, – распорядилась она. – Понятно?!

Элис не ответила, все ее внимание было сосредоточено на голосе, звучавшем в трубке.

– Ну что, не ожидали, что мы выясним, где вы работаете? Надеюсь, это доказывает, насколько мы серьезны в своих намерениях, Кэтрин?

На Элис все еще была украшенная жемчужинами и блестками фантастическая модель Жиля Васса из той части шоу, где представлялась вечерняя одежда. Она взмокла под тяжелой одеждой и, устало облокотившись на стену, положила голову на руку.

– Не звоните мне на работу. – Она попыталась говорить спокойным голосом. – Вы нарочно желаете вывести меня из себя?

– Конечно, Кэтрин! – произнес голос. – Ведь я уже говорил вам об этом сегодня утром!

Держа в руке найденную туфлю, Айрис морщилась, пока примерщица булавкой скалывала на спине ее платье. Эфиопка одинаково хорошо владела английским и французским; она тихо обратилась к Элис:

– Что-то случилось?

Элис только покачала головой.

– Неужели вы действительно думаете, – сказала она в телефонную трубку, – что это сработает? Вы, должно быть, спятили!

Кто-то посторонний появился за кулисами. Ассистентка бросилась было ему наперерез, но отступила в сторону, толкнув при этом французскую манекенщицу Мари-Ивон. Айрис прикрыла рукой обнаженные груди.

Незнакомец остановился в нескольких шагах от Элис. Она мельком бросила взгляд на его высокую худощавую фигуру, облаченную в черное пальто.

– Вам придется вернуться, Кэтрин, – настаивал голос на другом конце провода. – Мы от вас не отступимся.

Элис вновь посмотрела на незнакомца в дорогом пальто. «Боже милостивый, еще один», – с досадой подумала она. Это происходило примерно дважды в неделю, но обычно Руди не позволял никому из назойливых поклонников проходить за кулисы.

Высокий мужчина кивнул головой на телефон и сказал по-английски:

– Когда вы освободитесь, я бы хотел переговорить с вами.

Что-то заставило Элис внимательнее всмотреться в него. Широкоплечий и довольно молодой, заключила она, с надменным выражением лица, темными волосами и ярко блестевшими черными глазами. Любопытно, что за сценарий ей предложат на этот раз? Вечер «У Максима», за которым последует приглашение в загородный домик? Или, может быть, сразу предложат провести несколько часов в апартаментах «Крильона»?

– Не звоните мне больше сюда, – сказала она в трубку ровным голосом. – Обращаясь со мной таким образом, вы ничего не добьетесь. – Внезапно желание оказать открытое неповиновение, которое она проявила этим утром, снова охватило ее. – У меня есть влиятельные друзья. – Элис подняла глаза на мужчину с суровым лицом, который стоял прямо перед ней и пристально смотрел ей в лицо. – Они помогут мне.

Loading...