Дональд Гамильтон

Шантажисты

Глава 1

День складывался хорошо, пока мы не причалили к пристани, где нас поджидал связной. Не стану утверждать, что я с первого взгляда догадался, что это связной. Распознать их не так-то просто. Это был обычный, ничем не примечательный для Багамских островов человек, темнокожий и довольно небрежно одетый. Он болтал о чем-то с одним из береговых рабочих, поглядывая, как наш капитан умело направляет пятидесятифутовый двухвинтовой катер в узкий канал. Сей сложный маневр капитан проделывал с такой легкостью, что, казалось, я и сам без труда управился бы с этим, стоило мне только пожелать. К счастью, такого желания у меня не возникало.

Я стоял на открытом кокпите в кормовой части и раздумывал, следует ли сделать что-либо полезное с лежащей рядом веревкой - простите, тросом, - пока товарищ занят на носу. Как вы правильно догадались, я не лучший в мире специалист по мореходству. Тут к берегу приблизился человек и указал на эту самую веревку. Я бросил ее ему. Пока он обматывал веревку вокруг одного из больших причальных столбов, темнокожий мужчина поймал мой взгляд и сделал незаметный сигнал, неважно какой.

Этим все и кончилось. В следующее мгновение незнакомец неспешной походкой направился вдоль пирса прочь и остановился неподалеку от портовой конторы, чтобы переговорить с еще одним темнокожим мужчиной. Тем временем я продолжал возиться с причальным тросом, пока меня не сменил на посту мой молодой товарищ.

Как я уже сказал, день до сих пор складывался как нельзя лучше. Нам попались два парусника, да еще клюнул огромный голубой марлин, весом никак не меньше трех сотен фунтов. Видимо, из-за полной моей неопытности мы упустили обоих парусников, а здоровяк ухитрился обмотать вокруг носа проволочную снасть, сорвать ее и скрыться. Тем не менее, я почти пятнадцать минут удерживал его на крючке, все эти триста фунтов, а для человека, который в своей жизни ловил разве что десятидюймовую речную форель, и это незабываемое впечатление. Будет не сильным преувеличением сказать, что на крючок попался именно я.

Я пришел к выводу, что человеку моей профессии весьма удобно посвящать свободное время рыбалке в открытом море. Занимаясь рыбалкой посреди озера зачастую попадаешь в зону досягаемости для какого-нибудь снайпера на берегу, а человек, сидящий с удочкой в руках на берегу лесного ручья, - превосходная мишень для того, кто притаился в кустах. И только в океане ты в относительной безопасности. Проверяешь катер, подбираешь себе команду - если ты отправляешься в плавание не один - и можно расслабиться и перестать оглядываться по сторонам. Разве что кто-то сочтет тебя достаточно важной персоной и отправит вдогонку подводную лодку - но я слишком скромен, чтобы полагать, что разозлил кого бы то ни было до такой степени. В противном же случае, на маленьком суденышке, в десяти милях от берега ты застрахован от всяческих неожиданностей.

К тому же, как я только что выяснил, поединок с действительно крупной рыбой доставляет немалое удовольствие, а все остальное время можно проводить, откинувшись в кресле, поглядывая на покачивающиеся за кормой поплавки и старательно пытаясь забыть о всевозможных вещах, среди которых не последнее место занимала милая особа по имени Лаура, моя коллега, которую вызвали на работу несколько недель назад, когда мы только начинали вместе наслаждаться отдыхом во Флориде. Пожалуй, определение милая в данном случае не слишком соответствует общепринятым стандартам - среди моих коллег нет милых людей - тем не менее, я нашел ее достаточно приятной и привлекательной, несмотря на некоторые ярко выраженные феминистские наклонности.

И вот настал мой черед распрощаться с отдыхом. Я быстро подытожил ситуацию. После того, как меня покинула Лаура, я слонялся в окрестностях Флорида Киз, иногда рыбачил и как-то наткнулся на весьма известного техасского бизнесмена и спортсмена, человека с довольно разветвленными политическими связями, который почему-то вбил себе в голову, что некогда я оказал ему услугу. Сам же я до нашей встречи едва ли подозревал о его существовании. Судя по всему, он располагал неплохими источниками информации в Вашингтоне - возможно, даже слишком хорошими - из которых узнал обо мне и о недавно проделанной мной работе, имевшей некоторую политическую окраску. Правда, наряду со мной в операции участвовали и многие другие агенты. Успешное ее окончание каким-то образом уберегло от неприятностей Большого Билла Хазелтайна, после чего он загорелся желанием продемонстрировать свою признательность. Для чего и выбрал меня. Мне предлагалось узнать, что такое настоящий океан, порыбачив недельку в местном частном клубе, где, по его словам, водились такие рыбы-мечи, что и в воду-то заходить страшно.

Уолкерз Кей - произносится он "ки", точно так же, как и во Флориде - представляет собой крайнюю северную необитаемую точку на Багамских островах. Последние же, в свою очередь, - на случай, если вам это не известно - входят в состав иностранной державы или доминиона, именуемого Британской Вест-Индией или БВИ, ближайшая часть которого расположена примерно в сорока милях к востоку от Майами. Я этого не знал и был весьма удивлен. До сих пор мне никогда не приходилось бывать в здешних местах, и я почему-то полагал, что Багамы находятся где-то к югу от Кубы, в Карибском бассейне, а может и еще дальше на восток, в Атлантическом океане, неподалеку от Бермудских островов.

В действительности же Уолкерз Кей, хоть и удаленный немного к северу, оказался всего в часе полета из аэропорта в Форт-Аоудердейл, вдоль побережья Флориды от Майами. Довольно тихоходный, неуклюжего вида, гидроплан принадлежал человеку, гостеприимством которого мне предстояло воспользоваться. К некоторому моему разочарованию он не опустился прямо на воду, а сел на бетонную полосу, которая занимала большую часть маленького островка. Остальная часть земельного владения отводилась под нужды клуба: плавательный бассейн, коттеджи, вспомогательные строения и, наконец, акватория со своими службами. Чтобы лишний раз убедить нас в том, что мы приземлились на территории иностранного государства, нас приветствовал чернокожий багамский таможенник, однако мы еще на борту самолета успели заполнить несложную въездную декларацию, так что пилот сам уладил все формальности...

С трудом верилось, что все это произошло только вчера утром. Проведя в море полтора дня, я вошел во вкус этой рыбачьей жизни и еще мгновение назад не думал ни о чем, кроме рыб. Теперь приходилось соображать, как быстро выбраться отсюда, не привлекая к себе внимания, найти относительно безопасный телефон и позвонить в Вашингтон. Переданное мне сообщение означало "немедленно свяжись с нами", что подразумевает повышенную срочность, но отнюдь не снижает требований к секретности. Существует также сообщение - просто "свяжись с нами". В этом случае можно спокойно рассчитать свое время, убедиться наверняка, что ты не вызываешь интереса и за тобой не следят. И наконец сообщение "свяжись как можно быстрее" означает: бросай все и хватайся за ближайший телефон, не думая о последствиях.

Я прошел поблагодарить капитана и спутника за прекрасно проведенный день, но мысли мои витали далеко. Оставалось надеяться, что они этого не заметили: эти люди весьма снисходительно отнеслись к неумелому новичку. Сойдя на берег, я невольно ощутил некоторое сожаление. Совершенно ничем не обоснованное. Ни раз и не два меня бесцеремонно заставляли работать, забывая, что я тоже имею право на отдых. Сейчас дело обстояло совершенно иначе. Я бездельничал большую часть лета, так что жаловаться не приходилось. И все-таки, я с сожалением вспоминал о марлини, которая сорвалась у меня сегодня. Подожди Мак еще день-другой и я бы наверняка отыгрался.

Я прошел вдоль пирса, поднялся по холму мимо плавательного бассейна к главному зданию и зашел в офис, чтобы выяснить, как обстоят тут дела с телефонной связью. Телефонная компания, конечно, не протягивает свои провода к островам, расположенным за сотню миль от берега, посреди Атлантического океана. Я знал, что в клубе налажена радиосвязь - мачтовая антенна видна издалека - и выдерживается определенный график. Следовательно, меня, по всей вероятности, могли соединить с любым номером в Штатах через ближайшего морского оператора на континенте. Однако при этом мою беседу с Вашингтоном могли слышать на любом находящемся между нами судне с радиоустановкой, а темы, которые предстояло обсуждать, вряд ли предназначались для посторонних ушей.

Loading...