Когда нас набрался полный челнок, пираты рванули на орбиту и, загрузившись в судно, старый рудовоз, переделанный под пиратские нужды, рванули с орбиты, разгоняясь для прыжка в гипер. Как потом мы узнали, на хвосте у них висел патрульный крейсер.

Так через две недели мы оказались на пиратской базе, затерянной во Фронтире, далеко от цивилизации, где уже вторую неделю в рабских ошейниках ожидали свою дальнейшую судьбу.

Кстати, насчет ошейников. Оказалось, нам в головы медицинским путем должны были вшить имплантаты подчинения, я видел пару рабов в техническом ангаре с такими штуками на голове. Мерзкое зрелище! В чем нам пока повезло, так это в том, что на базе они закончились. Торговцы, которые должны нас забрать, привезут свои, так что мы пока были в обычных рабских ошейниках.

Тогда, после выгрузки, нас, испуганных, провели в медотсек и после проверки по очереди надели на голову горшок, опутанный проводами. Это мы позже узнали, что так нам записали общий язык, на котором общались все государства, входящие в Содружество.

Как потом сообщил нам Иём, по тому, как быстро мы его освоили, можно судить об интеллекте. Например, я смог говорить уже на следующий день после процедуры записи, на что Иём уверенно заявил, что у меня были бы все шансы стать пилотом, если бы я попал в империю Антран, из которой он был родом. Остальные тоже не опоздали, кроме четырех человек, включая двух ментов, — они заговорили только на шестой день.

Теперь мы находились в одном из блоков базы, так называемой тюрьме, где нас содержали до приезда покупателей из империи Антар, где рабовладение было узаконено. Боксы, в которых мы находились, вмещали в себя по четыре человека. В нашем боксе, кроме нас с Иёмом, находились один из ментов, сержант Гаврилов, и такой же экстремал, как и я, только из другой группы, Сергей Воронин из Тюмени.

— Иём, расскажи лучше про пилотские нейросети и базы к ним, — попросил я.

Невольно потерев свежий шрам на затылке, где раньше у него находился имплантат, бывший пилот продолжил:

— Как ты знаешь, чтобы стать пилотом, нужно иметь пилотский минимум на интеллект — это сто двадцать единиц…

Почему-то, кроме меня, то, что рассказывал Иём, никого особо не заинтересовало. Кто спал, кто просто ходил из угла в угол, как сержант, что-то бормоча себе под нос, а я не слушал — я впитывал то, что мне рассказывал бывший пилот. Похоже было, что таким образом он пытался не провалиться в пропасть отчаянья, балансируя на краю, так что мы нашли друг друга.

Иёма привели к нам в бокс пять дней назад. Но мы быстро сдружились и в основном проводили время вместе. Сорокалетний пилот нашел благодарного слушателя в лице двадцатитрехлетнего парня. Он много что рассказывал: какие нейросети лучше, какие базы нужно брать и так далее.

— …я молодой был, родители еще помогли, поставил дорогую тогда нейросеть «Пилот-ЗМ», а вот с базами промашка вышла. Это сейчас я пилот малых и средних кораблей, а тогда нужно было брать сразу еще и средних, а я только с малых начал. Почти пять лет копил на базы для средних, пока не получил лицензию… — Пилот щедро делился со мной своим опытом.

Самого Иёма прихватили на выходе из гипера. Драка была короткой, и через полчаса транспортник класса «Пустыш» был взят на абордаж. Оказалось, что все космические суда, даже гражданские, вооружены до зубов, так что, воспользовавшись двадцатилетним пилотажным опытом, Иём успел изрядно потрепать двух пиратов из семи, они как раз сейчас ремонтировались в доке, тут, на базе, и, приняв пару «подарков» от остальных, закрутился вокруг своей оси с расстрелянными двигателями. Дальше драться было бессмысленно, и он выкинул белый флаг. В принципе, как пояснил мне Иём, пираты часто пользовались списанными и выставленными в свободную продажу военными кораблями. Однако они не особо любили это делать. Да, на военных кораблях броня, пушки с ракетами и система защиты лучше, но вот размеры трюма несопоставимы с гражданскими. Ведь как? На гражданских судах основное свободное пространство отдавалось трюму, что пиратам и было нужно, ведь надо же куда-то грузить награбленное. Жилой сектор же был небольшой, и зачастую пиратам его не хватало, приходилось тесниться. В отличие от гражданских, на военных кораблях все было как раз наоборот. Эти корабли часто уходили в патрули, и нужно было размещать экипаж с комфортом. Бывало, на линкорах даже парки разбивали с настоящими деревьями и прудами посередине. Так что пираты хоть и пользовались военными кораблями, чтобы, например, прорвать оборону, совершать рейды или патрулировать свою границу, но особо их не любили, стараясь вооружить посильнее обычные гражданские вроде того рудовоза, экипаж которого нас захватил.

— Эх, была бы у меня кварковая пушка, шансы уйти были бы… Но не было ее! Думал — обойдусь плазменными и ракетами, — вздыхал пилот.

Кроме него на корабле было три пассажира, как оказалось, в основном суда имели небольшие экипажи, тот же Иём как пилот-универсал замещал четверых положенных по штату специалистов, получая их зарплату.

Наша камера раньше, скорее всего, была жилой секцией, как пояснил Иём, так как имела кроме четырех раздвижных полок-кроватей пристроенную душевую и туалет. Единственным отличием, кроме стен с грязными разводами и более-менее чистым полом, тут уже я постарался, не люблю жить в свинарнике, было отсутствие входной двери. Вместо нее были прутья. Как в американских фильмах про тюрьмы.

Услышав снаружи шаги, мы напряглись — кого еще возьмут сейчас для развлечения пираты? Мы знали про бои без правил с тотализатором, что устраивали местные бонзы. Костя, сидевший через две камеры от нас, уже попадал на них, вернулся он из медотсека только через три дня весь в синяках, но сломанные руки и отбитые внутренности ему залечили. Так что мы знали во всех подробностях, что там и как.

Трое пиратов остановились у нашей камеры.

— Этих двух, — указал на меня и сержанта одетый в новенький комбинезон пилота холеный пират. Поправив свой желтый комбинезон, я испуганно встал. По словам Иёма, по этой расцветке можно было определить, что комбинезоны предназначались ассенизаторам.

— Нет! — кинулся на них сержант, выставив перед собой кулаки, и тут же упал, дергаясь от ударов электрошока, встроенного в наши ошейники.

«Хитрец сержант. Теперь его по-любому не возьмут», — подумал я. Мне уже приходилось испытывать подобные ощущения. Был тут у стражей один садист, проходил и активировал ошейник у выбранной жертвы. Впечатления еще те.

Как будто вторя моим мыслям, старший пират произнес:

— Он теперь часа два не боец. Берите этого, — кивнул он на бывшего пилота.

Обменявшись с Иёмом обреченными взглядами, мы двинулись к выходу. Несмотря на страх перед ареной, я с интересом крутил головой, осматриваясь. База была чистенькая, в отличие от наших камер, тут работали дроиды-уборщики. В одном из коридоров, мимо которого нас вели, я заметил даже боевых дроидов. Выставив стволы, они охраняли одну из огромных дверей.

— Шлюзовая, — тихо буркнул Иём.

— Молчать, — лениво пнул его один из пиратов.

Через минуту мы оказались в огромном помещении.

— Ангар двести шестой модификации. Шахтерская версия, — оглядевшись, пояснил пилот.

— Тут почти полтысячи пиратов.

— Вижу. Интересно, как мы будем биться и с кем?

Вопрос был по сути верным. Костя рассказал, что его выставили против другого раба, тот проиграл, но успел хорошо намять ему бока. Было известно, что существуют разные ставки. Например, двое рабов против робота, против зверя или еще как. Посмотрим, куда приведут извращенные фантазии пиратов на этот раз.

— Получите оружие, — протянул нам рукоятками вперед два недлинных самодельных мачете пират, после чего нас столкнули вниз, на импровизированную арену. Трехметровые стены не давали возможности забраться наверх, да и пираты, облепившие края бортиков, не дали бы это сделать. Под гул голосов стала подниматься часть стены с противоположной стороны, откуда послышался тихий рык.

Loading...