Рольф в лесах - main.png

Ernest Thompson Seton

Rolf in the Woods

Эрнест Сетон-Томпсон

Рольф в лесах

Перевод с английского

под редакцией Н. Чуковского

Рисунки в тексте автора

Обложка и титул художника А. И. Шмидштейна

Печатается по изданию ГИЗ. М. — Л. 1929 г.

I. Вигвам под скалой

Рольф в лесах - pic001.png

Было раннее весеннее утро. Рассветало. Сейчас взойдёт солнце. Куоне?б, последний в роде Мианос-Сайневе, вышел из своего вигвама, стоявшего под защитой скал, которые окаймляли восточную окраину Эземука. Поднявшись на самую верхушку огромного утёса, он остановился, молча ожидая, когда над морем между Коннектикутом и Сионеки блеснут первые лучи восходящего солнца.

Наконец, золотые лучи сверкнули из-за гряды облаков. И Куонеб запел хвалебную песнь восходящему солнцу:

Солнце, солнце, глянь из облаков,
Пролей на всё животворящий свет!
Привет тебе, владыка мира, солнце.

И он всё пел и пел, колотя в маленький том-том [1]. Он повторял свою песнь до тех пор, пока из-за облаков не выплыло солнце.

Тогда краснокожий вернулся назад в свой вигвам, приютившийся под защитой утёса, и, вымыв руки в чашке из липового дерева, начал готовить свой простой завтрак.

Над огнём висел медный вылуженный котелок; когда вода в нём закипела, индеец бросил туда горсть молотой кукурузы и несколько слизняков. Пока варился завтрак, он взял ружьё, осторожно перебрался через скалу, защищавшую его вигвам от северо-западного ветра, и зоркими, как у сокола, глазами окинул обширный пруд, образовавшийся благодаря плотине, построенной бобрами на маленьком ручейке Эземук.

Пруд до сих пор ещё был покрыт зимним льдом, и только в более тёплых, мелководных местах виднелась уже вода. Индеец думал найти там уток. Но уток не было. Зато у окраины льда он увидел тёмное пятнышко. Это была мускусная крыса.

Пробираясь ползком вокруг пруда, индеец скоро очутился на расстоянии выстрела от мускусной крысы. Но он вдруг раздумал стрелять и вернулся к себе в вигвам, чтобы переменить ружьё на оружие своих отцов — лук, стрелы и длинную верёвку.

Несколько быстрых шагов — и он опять в тридцати футах от мускусной крысы. Он привязал верёвку к стреле. Потом свернул её кольцом и натянул лук… Ззз!.. Стрела полетела, потянула верёвку, разворачивая её, и вонзилась в тело мускусной крысы. Всплеск воды — животное скользнуло под лёд.

Но другой конец верёвки был уже в руках охотника; он слегка потянул, и мускусная крыса показалась из воды. Индеец убил её палкой и вытащил из пруда. Если бы он стрелял в неё из ружья, добыча его пропала бы безвозвратно.

Вернувшись домой, он съел свой скромный завтрак и накормил небольшую, похожую на волка, рыжую собаку, привязанную тут же внутри вигвама. Затем он осторожно стал снимать шкуру с убитой мускусной крысы. Он надрезал кожу на задней части туловища животного и, вывернув наизнанку, стянул её с мяса, как перчатку. Потом он растянул шкуру на палке и повесил сушить. Когда шкура высохнет, он продаст её. Мясо животного он положил в тень, себе на обед.

Вдруг в лесу послышались чьи-то шаги, и оттуда, раздвинув кусты, вышел человек высокого роста, с грубыми чертами лица, красным носом и закрученными кверху седыми усами. Увидя индейца, он остановился, взглянул с презрением на убитую им дичь, пробормотал себе под нос: «крысоед» и направился к вигваму. Но медленно и отчётливо произнесённое индейцем «проваливай!» заставило его изменить свои планы. Он проворчал что-то о «краснокожих бродягах» и повернул к ближайшей ферме.

Рольф в лесах - pic002.png

II. Рольф Киттеринг и его дядя

Был «Вороний месяц» — март у белых. Приближался «Травяной месяц», и от морского берега неслись уже к северу треугольные стаи журавлей. Они радостно кричали о том, что «Голодный месяц» прошёл и весна уже на земле. На высоком сухом сучке клохтал глухарь, в лесу барабанил пёстрый дятел, куропатка кричала где-то между сосен, а в небе шумели крыльями дикие утки. Индейцу хотелось петь.

Рольф в лесах - pic003.png

И вот Куонеб, вспомнив вдруг о чём-то, направился к югу вдоль горного хребта, затем поднялся на каменистый холм и там нашёл голубоглазый, улыбающийся цветок жизни, первый цветок весны. Он не сорвал цветка, — а сел и стал смотреть на него. Он не смеялся, не пел, не говорил. Он только сидел, сидел и не спускал с него глаз… Он пришёл сюда уверенный, что найдёт здесь цветок. Красота цветка взволновала индейца.

Он вынул трубку и кисет для табака. И тут вспомнил, чего ему не хватает, — кисет был пуст. Он вернулся к себе в вигвам, снял с полки семь шкурок мускусных крыс и одну шкурку выдры и направился по тропинке к обширной открытой равнине, известной под названием Стрикленд-Плена. Пройдя Стрикленд-Плен, он перебрался через скалы и вышел в маленький торговый городок Мианос.

Он вошёл в дверь, над которой висела вывеска:

Сайлас Пек

ТОРГОВЫЙ СКЛАД

Мужчины и женщины, толпившиеся; в лавке, что-то продавали и покупали. Индеец стал скромно в стороне и ждал. Наконец мистер Пек крикнул ему:

— А, Куонеб! С чем пришёл сегодня?

Куонеб развернул принесённые им шкурки. Торговец осмотрел их внимательно и сказал:

— Опоздал… к весеннему сезону. Даю семь центов за каждую крысу и семьдесят пять за выдру.

Индеец собрал шкурки с таким решительным видом, что Сайлас поспешил сказать:

— Слушай, я дам по десяти за мускусную крысу.

— Десять за крысу и доллар за выдру. И, кроме того, товар, какой мне понравится, — был ответ.

Сайлас боялся, как бы его посетитель не перешёл на другую сторону улицы, где была вывеска:

Сайлас Мир

ТОРГОВЫЙ СКЛАД

Сделка состоялась, и индеец ушёл, унося с собой запас табаку, чаю и сахару.

Он пошёл вверх по реке Мианос. На берегу реки он расставил несколько капканов для мускусных крыс. Покидая капканы, он боялся, что их украдут другие охотники, считавшие берег реки своей собственностью.

Рольф в лесах - pic004.png

Час спустя он был уже у Демплингского пруда и отсюда повернул к своему вигваму. Он шёл напрямик лесом, пока не дошёл до Кэтрокской дороги; по ней добрался до фермы Ми?кки Ки?ттеринга. Он слышал, что хозяин фермы продаёт свежую оленью шкуру, и хотел купить её. Когда он подходил к дому, из сарая вышел Микки. Они сразу узнали друг друга. Куонеб свернул в сторону. Фермер вспомнил, что этот индеец выгнал его из вигвама. Он выругался и бросился за индейцем, «чтобы спустить с него шкуру!» Индеец повернулся и, не двигаясь с места, спокойно посмотрел на него.

Есть люди, которые не знают различия между робостью и трусостью, только случай даёт им возможность понять эту разницу. Какое-то смутное чувство подсказало белому человеку: «Берегись! этот краснокожий опасный человек», — и он пробормотал: «Уходи отсюда, или я пошлю за полицейским». Но индеец не трогался с места и не спускал глаз с фермера, пока тот не ушёл. Тогда индеец побрёл в лес.

Нрав у Киттеринга был неприятный. Он хвастался тем, что служил раньше солдатом. Он и теперь был похож на солдата: густые седые усы торчали, точно рога, кверху по обе стороны его красного носа и придавали ему крайне воинственный вид. Плечи у него были широкие, поступь чванливая. Вдобавок он знал множество самых отборных ругательств. Он женился на женщине, которая могла бы быть ему хорошей женой. Но он был пьяница и решил переделать её на свой лад. Это ему вполне удалось. Детей у них не было, но к ним, явился сын его брата, пятнадцатилетний мальчик. Если бы они обращались с ним хорошо, он стал бы благословением их дома. Но Микки зашёл слишком далеко. Природное добродушие его потонуло в спиртных напитках. Хвастливый и глупый, он делил людей на две части: на лиц высшего разряда, перед которыми он пресмыкался, и на лиц низшего разряда, с которыми он становился крикливым, злоязычным, нахальным грубияном. Добрым и ласковым он был только в те редкие минуты, когда не был пьян или не мучился желанием снова напиться.

вернуться

1

Музыкальный инструмент вроде бубна.

Loading...