Кажется, кого-то только что ловко обманули и присвоили денежки за так! Вот только мне от этого не холодно, не жарко, потому что рук мне так никто и не подумал развязать.

Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там за новое несчастье на мою бедовую голову.

— А я вообще-то не понял, почему в камере посторонние.

— Мэтр Люпен, к вашим услугам, местный…

— Если я правильно понял, что здесь происходит — а сдаётся мне, понял правильно, то мы с вами, "мэтр местный", ещё непременно поговорим! И разговор этот вам очень не понравится. Так что вон отсюда — и чтобы духу вашего здесь не было на счёт три. Раз!

До счёта «два» Люпен дожидаться не стал, его словно ветром сдуло. В камере как-то неожиданно стало тихо, легче дышать и гораздо просторнее. А главное, ничего больше не загораживало обзор.

Я робко подняла глаза и споткнулась о взгляд двух синих льдин. И даже не сразу сообразила, что вот этот высокий темноволосый мужчина лет тридцати на вид с военной выправкой, затянутый во всё чёрное по самое горло — возможно, худшее, что со мной сегодня могло случиться. Потому что у меня был шанс обдурить Люпена, найти лазейку в магии старого маразматика, но от этого человека, от которого за версту несёт силой, я точно никуда не денусь.

На меня внимательно и спокойно смотрел новый, свежеиспечённый Инквизитор города Тормунгальда.

— Миа-а-а-ау!!

А на его плече нагло восседал Уголёк. Мой личный, между прочим, кот! Вернее, практически ещё котёнок. Но собственноручно же выкормленный! Предатель.

Инквизитор поднял руку в чёрной перчатке и ссадил кота на пол. Зараза немедленно принялся тереться об Инквизиторские ноги. Убью, если доберусь! Хотя вряд ли доберусь. Но попытаться стоит.

— Отпустите, а? Добрый… кхм… господин.

Я состроила жалобное лицо и потрясла в воздухе кистями рук для убедительности.

В синих глазах зажглась ирония.

— Непременно. Но не раньше, чем удостоверюсь в том, что ты не ведьма. А на этот счёт у меня большие сомнения.

Инквизитор бросил красноречивый взгляд на потолок, где по-прежнему вертелась и вспыхивала разноцветными огнями моя лампочка. Лампочка испуганно вздрогнула и зависла на приглушённом оттенке свечного пламени, подчиняясь явно умелому магическому воздействию.

— Всё-таки не хотелось бы за свою доброту получить смертельное проклятие в спину.

Мужчина невозмутимо уселся на деревянный стул напротив, сложил руки на груди и принялся меня изучать.

— Ну что, поговорим?

Я смотрела в смятении на человека перед собой, закусив губу, и понимала, что всё-таки неправильная я ведьма. Невезучая. Потому что достался мне явно какой-то неправильный Инквизитор. Возможно, даже бракованный. Там, где делают Инквизиторов, что-то явно пошло не так. Им же положено внушать страх и трепет! А с появлением этого вот, мне на душе неожиданно стало как-то подозрительно спокойно. Как будто не его бояться надо, а он сам меня защитит от кого угодно.

Как будто я всё-таки дождалась своего новогоднего чуда.

Глава 2

Я тут же мысленно дала себе по голове. Не время быть доверчивой дурочкой! Доверчивые и глупые ведьмы долго не живут. Нафантазировала себе невесть чего об этом… синеглазом. Разве я много знаю об Инквизиторах, чтоб ни с того, ни с сего проникаться доверием? После встреч с ними не так много остаётся тех, кто может что-то рассказать. Вот и до меня долетали только слухи, хотя если судить по ним… мягко говоря, оптимизма не прибавляется. Потому что Инквизиторы — цепные псы Короны, и всё их существование подчинено одной-единственной цели. Изловить каждую ведьму в Королевстве до последней. Собственно, с этим они до сих пор справлялись вполне успешно. Нас практически не осталось на воле.

Поэтому то, что моё глупое сердце так несётся вскачь сейчас, можно вполне списать на тревогу, но никак не на что-то ещё. Нечего проникаться симпатией ко всяким там… пусть даже вполне симпатичным.

И вообще, вот это дружелюбно-показное спокойствие и даже сдержанная улыбка Инквизитора — скорее всего отработанная тактика, чтобы усыплять бдительность доверчивых ведьм. Вон глазищи-то синие как внимательно следят за выражением моего лица!

На кону сейчас слишком многое. Я ни в коем случае не должна позволить ему себя обмануть, не могу раскрыться. Время быть хитрой, изворотливой обманщицей и…

— Зовут тебя как?

— Абигель. Можно Эби.

— Возраст?

— Восемнадцать.

Это я от неожиданности разоткровенничалась. И голос очень уж хорош. При других обстоятельствах болтала бы и болтала. Вообще интересно, как бы вёл себя Инквизитор со мной — если бы они были у нас, эти другие обстоятельства. До ужаса обидно ощущать себя… работой. Так что вот сейчас соберусь и тоже стану отвечать на вопросы предельно безразлично. Ну, или вообще не стану отвечать, потому что…

— Давно ты здесь?

— Полчасика где-то.

— Портал?

— Угу.

— Где поймали?

— В Тормунгальдском лесу.

Мне совершенно не понравилось, как сощурились глаза Инквизитора и похолодел взгляд. Он сидел совершенно неподвижно, а спокойная маска на лице, профессионально надетая, не давала читать мысли по мимике. Но вот оттенки взгляда у него скрыть не получилось. Их я читала. Так что зря я про лес, ох зря!

— Только ничего не «поймали». Я по ошибке в чужую ловушку угодила. Если хотите знать, я просто шла себе…

— А что же ты делала в Тормунгальдском лесу… Эби?

Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. Я совершенно смутилась и позабыла, что должна отвечать. И хорошо бы вот теперь уже начать следовать своему плану «быть-хитрой-и-изворотливой», а то пока получалось как-то не очень.

— Гуляла.

— Зимой, в канун Нового года?

— Ёлочку хотела срубить.

— В твоей семье нет мужчин, которые должны были позаботиться об этом заранее?

— В моей семье нет мужчин.

Тёмная бровь Инквизитора слегка приподнялась, намекая, что он ждёт продолжения. Я рассержено отвела взгляд.

— В моей семье никого больше нет. Я сирота. Так что за ёлочкой одна ходила.

Прозвучало слишком жалобно — так, будто я напрашиваюсь, чтоб меня пожалели. Это не специально, меня и правда кольнуло болью — до сих пор не зажило.

Хотя сказала не совсем правду — в лесу я была не одна, а с Угольком. Да и вообще, ходить не пришлось — жила я прямо там. Буду надеяться, кот не выдаст, что мы знакомы — пусть себе дальше сидит под стулом у Инквизитора и моську намывает. А то ещё привлекут животинку в качестве свидетеля. Кто их знает, этих Инквизиторов — может, они из котов тоже воспоминания доставать умеют. Пока-то у меня вроде получается всё складно, а главное, почти без вранья. Говорят, Инквизиторы ложь за версту чуют, и их практически невозможно обмануть и сбить со следа, когда они намерены добиться истины.

Я помолчала, дожидаясь следующего вопроса. Повертела так и эдак запястьями, разгоняя кровь. Синяя цепь противного старикашки, которая притягивала меня к стене, начинала давить.

А потом я почувствовала лёгкое дуновение магии и давление ослабло — хоть и не до конца, руку не просунуть. Освобождать меня явно никто не собирался. Но стало намного лучше.

— Спасибо, — буркнула я, заметив, что это синеглазый сделал скупой жест, на который среагировала цепь.

Инквизитор не ответил, и я снова рискнула посмотреть ему в лицо… чтобы увидеть, что он пристально и вдумчиво рассматривает меня. Сверху вниз, снизу вверх и обратно. От кончиков светлых волос, разметавшихся по плечам, до босых ног, пальцы которых выглядывают из-под длинного белого платья. И я подозрительно не поджимаю их на каменном полу. Хотя должна бы.

Взгляд синих глаз тщательно вычерчивает маршрут осмотра, не пропуская ни единой чёрточки в моём облике. Я поняла, кого напоминает мне этот мужчина в своей неподвижности — хищника в засаде. А дичь сегодня я. Одно неверное слово, жест, взгляд — и всё. Правда, с таким внимательным Инквизитором, может, и говорить ничего не придётся. Внешний вид-то свой не спрячу. И вид этот внешний, судя по всему, Инквизитора оч-чень даже заинтересовал. Да так, что он даже вопросы задавать забыл.