Я кивала, судорожно гадая, есть ли хоть какой-нибудь учет всему этому богатству и сколько времени мне понадобится, чтобы все хотя бы раз померить.

– Царевна, ну что же ты, – вновь оторвал меня от мыслей голос скелета. – Зачем ножичек-то в рукав сунула. А если порежешься? Оно, конечно, безопасно, но все равно приятного мало. Их ведь на пояс вешают.

Несколько смущенно я вытащила из рукава небольшой, всего с полторы ладони длиной, кинжальчик в вычурных золотых, украшенных рубинами ножнах, и с самой равнодушной миной на лице небрежно положила его обратно в кучу. Подумаешь! Все равно все это мое. Так что успеется. Правда, потом, с таким же равнодушным выражением, не удержавшись, подхватила из очередной кучи кулон с огромным сапфиром в ажурной золотой оправе, украшенной бриллиантовой россыпью, и нацепила на себя. А что? Он к глазам моим подходит, между прочим. Хочу и буду носить. Тем более что на этот раз Костопрах вообще ни слова против не сказал.

Мы бродили по золотым залежам, и я совершенно перестала прислушиваться к его рассказам. Какая разница, откуда это все взялось. Теперь это здесь, а моя первоочередная задача – грамотно распорядиться свалившимся богатством. Хотя стоп!

Интересный вопрос возник внезапно, заставив меня оборвать скелета на середине слова и спросить:

– Послушай, Костопрах, а вот ответь, зачем моему папочке столько золота? Нет, я, конечно, понимаю – денег много не бывает. Но все же зачем так много? Допустим, на нужды королевства. Хотя какие у нежити нужды? Но допустим. Ну, армию там нанять-содержать. Ну, замок, обустройство, все такое… Но на это хватило бы и нескольких сундуков. Коллекционирует отец его, что ли?

– Все не так просто, царевна, – скелет отрицательно покачал черепом. – Дело в том, что золото, помимо собственной ценности как металла, еще и мощнейший антимагический щит. И чем его больше, тем защита крепче. Дворец наш благодаря ему практически неуязвим ни для проклятий вражеских, ни для боевых заклятий.

– Ого! – я уважительно хмыкнула, но потом озадаченно посмотрела на него. – Подожди, так Кощей же сам колдун. Или ему золото колдовать не мешает?

– А он и не колдует во дворце, – пояснил скелет. – У нас тут башня одна есть, Багровое Око зовется. Так вот на нее и взбирается царь наш, чтобы заклятие произнести. Она, поди, облака шпилем цепляет, там золотой щит уже слаб. А чтоб ниже – нет, не получится. Хотя факелы, допустим, работают. Им золото не мешает. Или другие предметы чудесные – скатерть там, гусли-самогуды, будь они неладны.

Я задумалась.

– Получается, что золото мешает только непосредственному колдовству, а у волшебных предметов не отнимает их свойств?

– Получается, так, – пожал плечами скелет.

– Поня-атно, – протянула я, хотя, если честно, понятного было мало.

Впрочем, уже в следующий момент мой взгляд наткнулся на очередную интересную вещь. Точнее, на три вещи: большие, несколько метров в длину, хрустальные ящики в массивных золотых оправах с фигурным изображением рыбок и водорослей.

– А это что? – остановившись, удивленно указала я на них. – Аквариумы, что ли?

– Они самые, царевна, – подтвердил догадку Костопрах.

– Ничего себе размерчик! И зачем моему папочке такие огромные аквариумы понадобились? Или он их у кого потыри… э-э… прибрал?

– Нет, эти изготовлены были по его приказу. Для рыб.

– Каких рыб? – я нахмурилась. – Погоди, ты вроде бы что-то упоминал, это случайно, не для тех, из-за которых он с Карачуном поссорился?

– Да, из-за них самых, – кивнул скелет. – Оно ведь как вышло: вернулся царь наш однажды от знакомого колдуна откуда-то с Востока, восхищенный тамошней чудо-юдой рыбой кит. Мол, магом выведена, и многое умеет. Ну и загорелся сам такой же идеей. Конечно, моря-окияна у нас тут нет, поэтому он решил обойтись чем-то мелким, в аквариуме. И начал эксперименты. Первым был зачарован ерш. Умный вышел, имя получил даже – Ершович. Но, окромя ума, ничего особенного в нем не было. Следующим экспериментом Кощей учился вкладывать в рыбу магию, хотя бы опосредованно, через вещь. Сделать это получилось на щуке. К ней полагалось магическое кольцо. Кто им владел – получал в управление и щуку. Ну а вершиной его творения стала Золотая Рыбка. Все свои многолетние опыты в ней Кощей соединил. И умная она была, и магией владела сама, без предметов, и чешуйки из чистого золота у нее вышли – в общем, совершенство! Очень много времени на нее Кощей истратил и сам не знал, получится ли еще у него такая же. И вот жили они все у него в аквариумах, не тужили. Пока однажды не появился в гостях у Кощея Карачун Морозович. И во время застолья, приняв на грудь лишнего, с криком «свободу рыбам!» не переместил их в реку. Как потом оказалось, Царь Морской его подговорил, проспорил Карачун ему что-то. Ну а рыбы, после того, как свободу ощутили, возвращаться к Кощею напрочь отказались. С того момента Кощей с Карачуном не общается, да и Царя Морского не жалует.

Тут уж я не удержалась – присвистнула. Кощей – создатель Золотой Рыбки! Надо же!

– Потому-то сейчас Карачун Кощею и помог. В смысле, вас сюда доставил, – добавил Костопрах. – Решил извиниться, вестимо, коль возможность выдалась.

– Угу, пить, видимо, больше не с кем, – буркнула я. – Ладно. Где, говоришь, отец мой Кощей? И остальные родственники?

– С царем беда приключилась. В заточении он в государстве вражеском, – тут же с некоторой поспешностью доложил скелет. – А из родственников у тебя только сестра имеется, Василиса Премудрая. Да только вышла она замуж за Ивана Царевича и с Кощеем окончательно разругалась. Больше никого нет. Кощей не сильно детей, гм… точнее, вообще не любил. Он одиноко жил, только магией да золотом интересовался. Только вот как двадцать пять лет назад Яга нагадала ему проблемы и заточение вечное, он и озаботился единственным шансом выжить. Правда, сына хотел, но тут уж что выросло, то, как говорится, выросло.

Я недовольно фыркнула.

– И как по мне, даже лучше, что дочери уродились, – тут же поправился Костопрах. – Женские чары куда действенней любой магии порой бывают. Сестрица твоя это уже не раз доказала. Вы, кстати, с Василисой близняшки. Только о том, что вас двое, никто практически не знал. Только отец ваш, мать, Марья Моревна, да мы с Ягой, поскольку в родах помогали. И сразу после вашего рождения тебя в другой мир перебросили, а Василису оставили здесь, магии обучаться.

– Вот так одним все, а другим ничего. Ну очень честно! – возмутилась я.

– Так все для твоей безопасности, царевна, – заюлил скелет. – Мало ли что? У Василисы-то дар от матери чародейский передался, а у тебя такового не обнаружилось. Поэтому у нее шансов Кощею помочь все ж поболе было, а тебя Яга увела, чтобы уберечь. Перемещаться-то между мирами могут лишь несколько колдунов. У нас вот, кроме Бабы-яги и Деда Мороза я даже не знаю, кто еще.

– Та-ак, погоди, погоди, – я ошарашенно уставилась на него. – Ты хочешь сказать, что моя бабушка – и не бабушка вовсе, а Баба-яга?

– Если вы все это время жили вместе, то с высокой долей вероятности предполагаю, что так, – подтвердил Костопрах.

– Обалдеть! Но почему она со мной не вернулась?! Почему меня сюда какой-то чужой дед через полмира в гробу авиапочтой пересылал, когда она могла сразу во дворец нас переместить?

– А вот это неведомо мне, царевна, – в голосе скелета послышалась тревога. – Я и сам удивился, когда вместо Яги тебя Мертвый ветер к порогу дворца доставил. Да и то, что до сих пор Яга не появилась, тоже странно.

– Еще как странно! Ну, бабуля… как вернусь, мы с тобой серьезно поговорим, – сердито буркнула я.

– А ты все еще хочешь вернуться?

– Когда-нибудь – непременно. Но сначала нужно разобраться со своим наследством и не дать его разграбить, – успокоила я. – Поэтому давай рассказывай дальше. С отцом и сестрой мы разобрались, а где мама?

– Ну-у, тут такое дело… – Костопрах замялся. – Погибла Марья Моревна сразу после родов от проклятия. Не уберегли, значит, вот.