– Узнаю! – воскликнул Каррамб. – Узнаю это типичное для Арктики имя!

– Антарктики, – робко поправил Евгений.

– Ну, разумеется! Мне ли не знать! Конечно, Антарктика, самая что ни на есть. Признайся, дружище, скучаешь по дому?

– Ну… так… – промямлил Евгений, которого увезли из Антарктиды еще пингвиненком, и родину он почти не помнил.

– А то как же, дружище! Родина – она везде родина!

– Да? – усомнился Евгений.

Но Каррамб даже не обратил внимания.

– Признайся, мой крайне-северный…

– Крайне-южный…

– …мой полярный друг, оставил сердце во льдах, да?

И столько убежденности было в этом заявлении, что Евгений обреченно кивнул.

– Похожие у нас судьбы, дружище Хаврош, – философски заметил хорек. – Ты оставил во льдах сердце. А я оставил во льдах лапу. Ты ведь, наверное, гадаешь, где это Каррамб потерял свою конечность?

– Гадаю, – на всякий случай подтвердил Евгений.

– Во льдах… – многозначительно произнес Каррамб. – Возле Антарктиды, твоей родины, дружище. А хочешь знать как? Спасая пингвина!

– Пингвина?

– Да, друг, пингвина. Мы с друзьями плыли в Антарктиду. Уже белел берег, когда вдруг за бортом появился тюлень. Он кричал: «Спасите, спасите пингвина, дрейфующего на одинокой льдине!»

Евгений вздрогнул. А Каррамб продолжал как ни в чем не бывало:

– Ну, конечно, мы не могли не откликнуться на мольбу о помощи! Ведомые храбрым тюленем, мы понеслись выручать беднягу! И успели как раз вовремя – льдину уже окружили акулы!

– Акулы? В Антарктике? – удивился Евгений.

– Да, представь себе. Вот такие подлые твари. Специально появились там, где их быть не должно!

– Кхм, – недоверчиво произнес Евгений.

– И был жаркий бой! – увлеченно воскликнул Каррамб и ударил по столу единственным кулаком. – В этой схватке я потерял лапу, а мои друзья – кто глаз, кто ухо. Но мы победили! Спасли пингвина! Вот только тюлень…

– Что… тюлень?

– Верный тюлень был тяжело ранен в том бою. Он лишился ласт и теперь больше не может плавать по морю как вольная рыбка. Ах, это ужасно! – Каррамб бесслезно зарыдал.

– Да… – только и нашел что сказать Евгений.

– Теперь ему помогут только протезы, – заметил Каррамб. – А они так дорого стоят! Поэтому мы с друзьями вернулись собирать деньги для несчастного.

– М-м-м… – сказал Евгений.

– Да-да! – энергично продолжил Каррамб. – Доброе дело должно быть завершено! И мои друзья тоже так считают. Сейчас я тебя с ними познакомлю!

Этого еще не хватало! Евгений хотел отказаться, но не успел: Каррамб крикнул остальным двум хорькам:

– Сюда, друзья! Я познакомлю вас с благороднейшим из пингвинов!

«Друзья», словно ожидая этого приглашения, с готовностью переместились за столик пингвина. Оказавшись в обществе целых трех хорьков разбойничьего вида, Евгений окончательно сник.

– Это Хаврош Акасфер, – представил его Каррамб. – Я как раз рассказывал ему про битву за пингвина.

– Да… Ох и битва была, – подтвердил одноглазый хорек.

– Всем битвам битва! – вставил одноухий.

– Они как набросятся! – продолжил одноглазый.

– Кто? – спросил Евгений.

– Враги! – воскликнул одноглазый.

– Недруги! – добавил одноухий.

– Акулы, – уточнил Каррамб.

– Ну, конечно, акулы! – обрадовался одноглазый.

– Но не тут-то было! – грозно заметил одноухий.

– Я еще объяснил Хаврошу, что мы собираем деньги… – вставил Каррамб.

– О да! – воскликнул одноглазый. – Лучше и не скажешь!

– Собираем деньги. Как это точно, – заметил одноухий.

– Собираем деньги на операцию! Для тюленя! – повысил голос Каррамб и грозно посмотрел на друзей. Те казались несколько сбитыми с толку.

– Для тюленя… Собираем… – выдавил из себя одноглазый и поморщился.

– На операцию… – хмыкнул одноухий. – А то помрет тюлень-то… Как пить дать помрет.

– Не помрет, а не сможет плавать! – с нажимом сказал Каррамб.

– Для тюленя не плавать все равно что смерть, – глубокомысленно заметил одноглазый.

– Да. Для тюленя море – это жизнь. Без моря тюлени долго не живут, – добавил одноухий.

– Поэтому мы собираем деньги ему на операцию, – с некоторым облегчением сказал Каррамб.

– Да. Уже порядком собрали, – заметил одноглазый.

– Только все равно мало! – вставил одноухий и ударил одноглазого локтем.

– Дорогой Хаврош! – воскликнул Каррамб. – Я убежден, что ты не сможешь пройти мимо судьбы несчастного тюленя…

– Бргх… – сказал Евгений.

– … и пожертвуешь на операцию. О, как это символично! Тюлень спас пингвина, а теперь пингвин спасет тюленя!

– Обалдеть, – вымолвил одноглазый.

– Как в кино, – добавил одноухий.

– Об этом будут кричать все газеты.

– Пусть все знают!

– Итак, мой друг? – многозначительно произнес Каррамб, и все три хорька в упор уставились на Евгения.

Пингвин съежился. Он понимал, что его обманывают, но был так напуган, что достал кошелек. Может, удастся дешево отделаться…

Через полчаса Евгений вышел из кабака. Денег в его кошельке больше не было. Он прошел к набережной, уселся на пустую скамейку и грустно уставился в землю.

– Извините, пожалуйста… Мне кажется, что вы несчастны, – раздался рядом чей-то мягкий голос. Евгений поднял голову и увидел перед собой лиса…

Константин

Кот Константин чувствовал себя несчастным. Он сидел на стуле, а за его спиной несли вахту два здоровых волка, и каждый держал в лапах дубину. Но самой большой проблемой были не волки, а тщедушный заяц, развалившийся в кресле напротив. Заяц курил сигару, пил мартини и носил дорогой костюм, темные очки и имя Кроликонне.

– Константин, – медленно, словно нехотя, проронил заяц. – Скажи, ты любишь жизнь?

– Ну… Я к ней привязан, – угрюмо ответил кот. Вопрос ему не понравился.

– Очень не хотелось бы тебя от нее отвязывать.

– Так и не надо, – посоветовал Константин. – Не идите против своего желания.

– Я бы и рад, но что подумают звери… Они скажут, что Кроликонне уже не тот, если какой-то кот позволяет себе не вернуть ему долг и при этом остается живым. Понимаешь, Константин? Такая ситуация создает сложную дилемму. Либо не вернул долг, либо жив. Но никак не вместе. Этому правилу много веков, и кто мы такие, чтобы менять древние традиции?

– Это не очень хорошая традиция, – робко заметил Константин.

– Может, она и не вполне совершенна, – кивнул Кроликонне. – Но в ней есть смысл.

– Я верну, – заверил Константин.

– Когда?

– Скоро…

– А точнее? Ты же понимаешь, это не праздное любопытство. Деньги должны вернуться домой, к папочке.

– Через неделю. Голову даю на отсечение!

– Серьезно? – заинтересовался Кроликонне. – Даешь голову?

– Это в смысле, что я обещаю! – испугался Константин.

– А, ну тогда не так интересно. Константин, это несерьезно. Кстати, ты уже составил завещание?

– Нет еще, – мрачно ответил кот.

– И даже не подумал об этом?

– Нет…

– Неумно. Когда идешь ко мне, всегда надо писать завещание. Неизвестно же, как беседа повернется. – Заяц ухмыльнулся. Волки догадались, что босс пошутил, и загоготали. Константин вымученно улыбнулся. Шутка не казалась ему смешной, но отрываться от коллектива не хотелось. Коллектив попался не из понятливых.

– Итак, – продолжил Кроликонне. – Я даю тебе два дня. А чтобы ты понял, насколько все серьезно, мои помощники проведут с тобой недолгую беседу. Не очень интеллектуальную, конечно, – их сила не в интеллекте, а в… м-м-м… силе. Но очень поучительную.

– Зачем? – встревожился Константин. – Я все понял!

– Верю, – сказал заяц. – Но хороший урок еще никому не мешал. Да не здесь, олухи! – это уже адресовалась волкам. – Кто ведет такие беседы в доме?! Проводите гостя на пляж. Час поздний, там должно быть пусто и романтично. Вполне подходящее место для урока.

Волки вывели Константина из дома.

– Сам виноват! – сказал один из них. – Как можно долг не возвращать, а?