– Тогда почему Нью-Йорк? – спросил Эмберли, секретарь по науке, может быть, более резко, чем намеревался, – финансы тоже децентрализованы.

– Вопрос морального воздействия. Может быть, Они намерены уничтожить Нашу волю к сопротивлению, заставить сдаться на милость победителя, использовав ужас, вызванный первым ударом. Наибольшее число человеческих жизней можно уничтожить в нью-йоркском мегаполисе.

– Довольно хладнокровная оценка, – пробормотал Линн.

– Согласен, – отозвался Макалистер, – но Они способны на это, если надеются победить одним ударом. Могли бы мы…

Помощник президента Джефрис откинул назад свои седые волосы.

– Предположим худшее. Будем считать, что Нью-Йорк будет уничтожен в течение этой зимы, скорее всего, сразу после сильного бурана, когда дороги в наихудшем состоянии, а уничтожение системы жизнеобеспечения и запасов продовольствия приведет к самым серьезным последствиям, Как нам их остановить?

Эмберли мог сказать только:

– Поиск десяти человек среди двухсот двадцати миллионов напоминает поиск очень маленькой иголки в очень большом стоге сена.

Джефрис покачал головой:

– Вы не правы. Десять гуманоидных роботов среди двухсот двадцати миллионов человек.

– Не вижу разницы, – сказал Эмберли. – Мы не знаем, можно ли отличить такого робота от человека по внешнему виду. Вероятно, нельзя. – Он посмотрел на Линна. И все посмотрели.

Линн произнес с трудом:

– Нам в Шайенне не удалось создать робота, которого бы при дневном свете можно было принять за человека.

– А Они смогли, – сказал Макалистер, – и не только физически. В этом мы уверены. Они продвинулись в менталистических разработках настолько, что могут скопировать микроэлектронные характеристики человека и наложить их на позитронные связи мозга робота.

Линн пристально посмотрел на него.

– Вы утверждаете, что Они могут создать точную копию человека, обладающую индивидуальностью и памятью?

– Именно.

– Конкретной человеческой личности?

– Совершенно верно.

– Вы утверждаете это на основании изысканий агента Брекенриджа?

– Да. Имеющиеся данные невозможно оспаривать.

Линн опустил голову и на мгновение задумался. Потом сказал:

– Тогда десять человек в Соединенных Штатах не люди, а их гуманоидные копии. Но Они в этом случае должны были иметь в своем распоряжении оригиналы. Роботы не могут обладать азиатской внешностью, в этом случае их слишком легко можно было бы распознать, так что скорее всего это восточноевропейцы. Но как они смогли проникнуть в нашу страну? В условиях, когда радарная сеть, контролирующая границы, и мухи не пропустит? Как Они могли забросить сюда кого-либо, человека или робота, так, чтобы Мы об этом не знали?

Макалистер ответил:

– Это могло быть сделано. Есть определенное количество людей, пересекающих границы на законном основании. Бизнесмены, летчики, даже туристы. За ними, конечно, наблюдают на обеих сторонах. И тем не менее десятерых из них можно было похитить и использовать как модели. Потом вместо них вернулись роботы. Так как мы не ожидали такой подмены, это могло сойти. Если похищенные были американцами, никаких сложностей с проникновением их в нашу страну не возникло. Все очень просто.

– И даже их друзья и семьи не заметили разницы?

– Это можно предположить. Поверьте мне, все это время мы проверяли любые сообщения, в которых говорилось бы о случаях внезапной потери памяти или подозрительных изменениях характера. Мы проверили тысячи людей.

Эмберли внимательно разглядывал кончики своих пальцев.

– Я полагаю, стандартные меры не сработают. Успешные действия могут исходить только от специалистов по Роботехнике, и я рассчитываю на директора Бюро.

И снова пристальные взгляды, полные ожидания, обратились к Линну.

Линн почувствовал прилив горечи. Ему казалось, что участники совещания пришли к тому, к чему они заранее намерены были прийти. Никто из них не сказал ничего нового, в этом он был уверен. Никто не внес ни одного предложения. Они провели совещание для протокола, поскольку всерьез боялись поражения и хотели свалить ответственность за него на кого-нибудь другого.

И все-таки в решении совещания была определенная справедливость. Именно в Роботехнике Мы отстали от Них. И Линн был не просто Линном. Он представлял Роботехнику и ответственность лежала на нем.

Поэтому он сказал:

– Я сделаю все, что смогу.

Он провел бессонную ночь и на следующее утро, когда он еще раз встретился с помощником президента Джефрисом, был измучен телом и душой. Брекенридж находился там же, и хотя Линн предпочел бы беседу с глазу на глаз, он понимал, что это справедливо. Очевидно, в результате своей успешной разведывательной работы Брекенридж приобрел высокое реноме у правительства. Ну, а почему бы и нет?

Линн сказал:

– Сэр, я не исключаю возможность, что мы напрасно бросились на подсунутую врагом приманку.

– В каком смысле?

– Я уверен, что как бы ни возрастала временами общественная нетерпимость, что бы ни находили иногда целесообразным говорить законодатели, правительство, в конце концов, понимает, что паритет выгоден. Они, должно быть, тоже это понимают. Десять роботов с одной бомбой ТП – это банальный способ нарушить равновесие.

– Уничтожение пятнадцати миллионов человек вряд ли можно считать банальным.

– Это так с точки зрения мирового господства. Уничтожение города не настолько бы деморализовало Нас, чтобы заставить сдаться, и не так повредило бы Нам, чтобы убедить в невозможности победить. Это была бы именно та война, угрожающая самому существованию нашей планеты, которой обе стороны так долго и так успешно избегали. И все, чего бы Они добились, – это заставили бы Нас воевать, лишив одного города. Этого недостаточно!

– Что же вы предполагаете? – спросил Джефрис холодно. – Что у Них нет десяти роботов в нашей стране? Что нет бомбы ТП, которая взорвется, когда они соберутся вместе?

– Я согласен, что это существует, но для каких-то более серьезных целей, чем урон от бомбардировки в середине зимы.

– Например?

– Возможно, физическое уничтожение, которое произойдет, если роботы соберутся вместе, не самое худшее, что может случиться с Нами. Как насчет морального и интеллектуального уничтожения в результате того, что они просто находятся здесь? Не могу не воздать должного уважения агенту Брекенриджу, но что если Они как раз и стремились к тому, чтобы Мы узнали о роботах; что если в Их планы и не входит, чтобы роботы когда-нибудь собрались вместе? Они так и будут существовать порознь, но у Нас при этом будет повод для беспокойства.

– Зачем?

– Скажите мне вот что. Какие меры уже приняты против роботов? Я полагаю, служба безопасности уже изучает личные дела всех тех, кто когда-либо пересекал границу или находился от нее достаточно близко, чтобы быть похищенным. Я знаю, поскольку Макалистер упомянул об этом вчера, что они отслеживают подозрительные психиатрические случаи. Что еще?

Джефрис сказал:

– Маленькие рентгеновские аппараты установлены в наиболее посещаемых местах больших городов, в концертных залах, например…

– Там, где десять роботов могут незаметно смешаться с сотнями тысяч зрителей, на футбольном матче или игре в воздушное поло?

– Конечно.

– В концертных залах и церквях?

– Мы должны с чего-то начать. Невозможно сделать все сразу.

– Особенно если надо избежать паники, – заметил Линн. – Разве не так? Никто не заинтересован в том, чтобы люди напряженно ждали: в какой-то день какой-то город внезапно перестанет существовать.

– Я полагаю, это очевидно, К чему вы клоните?

Линн сказал горячо:

– Все возрастающая часть наших национальных усилий будет полностью отвлечена на то, что Эмберли назвал поиском очень маленькой иголки в очень большом стоге сена. Мы будем, как сумасшедшие, ловить свой собственный хвост, а Они тем временем достигнут такого уровня в научных исследованиях, что Мы уже никогда не сможем Их догнать. Вот тогда Нам не останется ничего другого, как сдаться без всякой надежды на реванш.