В VI веке до н.э. греческие философы (уроженцы города Милети в Малой Азии, Ионии) Фалес и Анаксимандр ввели в употребление географические названия Европа и Азия. И в этом случае «открытие Европы» шло с востока.

Представления об Азии тогда ограничивались знанием ее юго-западной части, включая западную Индию и Двуречье. О Европе сведения были не менее скудными, относящимися лишь к ее южной окраине.

Обычно нас, жителей Европы, упрекают в «европоцентризме». Мол, всю историю человечества и, в частности, географических открытий рассматриваем со своей местной точки зрения. Однако в этом случае надо иметь в виду некоторые существенные обстоятельства.

Во-первых, каждый человек и каждый народ видит мир со своей индивидуальной точки зрения. В этом смысле каждый из нас, где бы он ни находился, имеет все основания считать себя центром Мироздания.

Во-вторых, надо иметь какую-то определенную точку отсчета, когда речь идет об открытии мира. В крайнем случае таких исходных точек может быть несколько.

Каждое из племен, населявших Землю, совершало свои географические открытия.

В-третьих, ссылаясь на евроцентризм, полезно помнить, что в эту часть света цивилизация пришла сравнительно поздно. Тогда уже была освоена северо-восточная Африка (а Сахара превратилась в пустыню после многовекового хозяйничания здесь человека); пришли в упадок великие цивилизации Шумера в Двуречье и Хараппы в долине Инда.

Цивилизация древности в Средиземноморье продвигалась на запад от Ближнего Востока, и началось это с открытия Европы. Промежуточным пунктом на этом пути стал остров Крит, культура которого пришла в упадок примерно в XVI веке до н.э. И тогда же началось перемещение центра культуры на полуостров Пелопоннес, в Европу.

После Крита поначалу господство на Средиземном море перешло к жителям «европейского» побережья Малой Азии (откуда умыкнули на запад Европу) — финикийцам. И лишь в середине первого тысячелетия до н.э. настала пора античной цивилизации — древнегреческой. Так завершилось открытие Европы — прекрасной принцессы, похищенной Зевсом на Востоке.

ЗЕМЛЯ ЗА КОНЦОМ СВЕТА

(Западная Африка, экспедиция Ганнона)

Понятие «драгоценность» — относительное. Только пристрастие к нетускнеющим золотым украшениям сделало этот металл дорогостоящим, несмотря на его полную бесполезность. Но дороже золота ценился в древности пурпур. Ведь для изготовления всего одного грамма этой краски требовалось переработать несколько тысяч моллюсков-пурпурниц. В древности ткани, окрашенные в пурпур, свидетельствовали о знатности и богатстве. Поэтому, несмотря на очень высокую цену, спрос на пурпур был велик.

Неудивительно, что секрет изготовления этой драгоценной краски строго охранялся. Владели им только несколько семей ремесленников города Тира. Вполне закономерно, что именно в этом финикийском городе, расположенном на западной окраине Анатолийского полуострова (Малой Азии) было развито искусство изготовления естественных красителей.

Мореплаватели-финикийцы, ставшие после упадка Крита хозяевами Средиземного моря, привозили из далеких земель различные диковинные растения, минералы, животных. Ремесленники-исследователи в своих мастерских проводили разнообразные опыты, стремясь получать новые материалы, прочные сплавы, целебные снадобья, красящие и отбеливающие препараты. Географические открытия сулили находки новых полезных вещей, а не только драгоценных металлов и камней.

К началу 1-го тысячелетия до н.э. практически все Средиземноморское побережье было уже освоено. Появились финикийские колонии в западной его части. Пришла пора осваивать земли, находящиеся в Атлантическом океане. Эти географические исследования держались в секрете. Чтобы избежать конкуренции, распространяли слухи о том, что за Геркулесовыми Столбами на корабли набрасываются морские чудовища, а тех, кому посчастливится уцелеть, подхватывают водовороты и увлекают туда, где находится конец света и океанские воды низвергаются в бездну…

Однако сами финикийские мореходы уходили все дальше в просторы Атлантики. Возможно, они знали о том, что там их ожидают новые земли, где уже побывали критяне. Но столь же вероятно, что именно финикийцы первыми достигли острова Мадейра (около VII в. до н.э.) и Канарских островов. Здесь они обнаружили красящий лишайник орсель, необходимый при изготовлении пурпура, а также «драконово дерево», красноватая смола которого тоже стала сырьем для получения ценного красителя.

На одном из Канарских островов поселились в VI в. до н.э. выходцы из недавно организованного Карфагена — финикийской колонии в Северной Африке. Сравнительно быстро карфагеняне стали господствовать во всем западном Средиземноморье. Только они знали маршруты к Мадейре и Канарским островам. Когда канарские переселенцы сами начали совершать плавания в окрестных акваториях и обрели самостоятельность, карфагеняне истребили их, чтобы не лишиться власти над этими островами.

Так написал один античный историк. Возможно, в его сообщении есть доля преувеличения, однако, безусловно, карфагеняне делали все возможное, чтобы быть полновластными хозяевами земель, омываемых Атлантическим океаном. После экспедиции Нехо II выяснилось, что Ливия (Африка) вовсе не опаленная зноем пустыня, как предполагалось прежде, а цветущая страна, и карфагеняне решили основать свои поселения на ее Атлантическом побережье.

С этой целью примерно в 525 году до н.э. была снаряжена в Карфагене крупная экспедиция. 60 судов по 50 гребцов в каждом. Общее число участников похода было около 30 тысяч, а во главе стоял военачальник Ганнон.

Судя по всему, местность за Геракловыми, Геркулесовыми (или, как называли карфагеняне, Мелькартовыми) Столбами была им достаточно хорошо известна на протяжении нескольких сотен километров они останавливались, устраивали очередное поселение и двигались дальше. Таким образом они прошли на юг вдоль Атлантического побережья Африки около тысячи километров. Последнее поселение находилось напротив Пурпурных (Канарских) островов.

Ганнон продолжил путь на юг, устанавливая дружеские отношения с местными жителями. Так они достигли реки Сенегал, которая кишела крокодилами и бегемотами. Высадиться на берег не удалось: помешали «лесные люди в звериных шкурах», бросавшие в пришельцев камнями. Так как эта часть экспедиции была разведочной, а не завоевательской, карфагеняне двинулись дальше, не вступая в конфликт.

В дальнейшем племена местных жителей избегали контактов с иноземцами, убегая от них со всех ног. Ганнон решил, что эти люди способны соревноваться в беге с лошадьми.

(Чем объяснить такое поведение аборигенов? Не тем ли, что в народе хранились предания о том, как некогда здесь появились белые пришельцы — египетско-финикийские мореплаватели экспедиции Нехо II. По-видимому, память они оставили по себе недобрую.)

Встретив покрытые лесом отроги гор (Сьерра-Леоне), члены экспедиции Ганнона вышли на берег и взяли образцы древесины. Вообще, судя по всему, они вели настоящие — на тот период — географические исследования, знакомясь с новыми землями. Еще через пару дней берег повернул на восток. Казалось, здесь — южная окраина материка.

В одной из бухт они остановились на отдых, облюбовав небольшой остров. Вокруг были безлюдные заросли. Однако путников, устроившихся на ночлег, разбудили странные вопли и песни под глухие удары барабанов. Казалось, их окружило какое-то невидимое воинство. Пришлось спешно вернуться на корабли. Кое-кто возроптал: пора, мол, возвращаться домой! Но Ганнон твердо решил продолжить экспедицию. По-видимому, он предполагал, что ему удастся обогнуть континент.

"Поспешно отплыв, — сообщил позже Ганнон, — мы прошли мимо знойной страны, полной благовоний. Из нее огромные огненные потоки изливались в море. Страна недоступна вследствие жары.

Поспешно мы отплыли оттуда в страхе. Носились мы четыре дня и ночью увидели землю, полную пламени. В середине был весьма высокий огонь, больше, чем другие, днем это оказалось величайшей горой, называемой Феон-Охема — Колесница богов.