— И способы борьбы народ выбирает соответствующие моменту, — подданный Ее Величества Елизаветы Второй сделал глоток сдобренного сливками чая. — Мы не можем их осуждать за... некоторую дикость, если можно так выразиться.

— Это просто особенности горского менталитета, — удачно вставил Мужицкий.

— Верно, — взгляд британца потеплел. — Традиции, менталитет, условия жизни — это правильное направление для объяснения побудительных причин поступков наших друзей. Очень маленький народ в войне с большим народом имеет большую свободу действий, чем его противники...

— Но намеки на применение оружия массового поражения..., — протянул корреспондент «Свободы», напомнив куратору о многочисленных заявлениях главарей банд насчет наличия у них боевых отравляющих веществ и активных биологических компонентов. — Это просто опасно...

— Вы имеете в виду «зеркальный ответ» Москвы? — куратор помрачнел.

Согласно международным нормам, страна, против которой применено оружие массового поражения, имеет полное право ответить тем же. Причем ответить не обязательно другому государству, но и группе лиц типа террористической организации.

Россия подписала конвенцию о запрещении боевых химических и биологических веществ, и выполнила договоренности об уничтожении их носителей. Так что единственным ОМП, коим она обладала, являлось ядерное. В суматохе развала СССР, построения «однополярного» мира во главе с США и их союзниками, и разжигания пограничных конфликтов на дальних российских рубежах, об этом несколько подзабыли, а, когда спохватились, было уже поздно. Нормы «зеркального ответа», выработанные, в основном, под нужды Вашингтона и Лондона, стали всеобщими.

И угроза термоядерного удара в ответ на химическую или биологическую диверсию, несмотря на слабость Москвы, была весьма реальна. У Кремля просто не останется иного выбора, кроме как начать долбить гнезда террористов тактическими стокилотонными боеголовками. Благо, недостатка в них российские вооруженные силы не испытывают.

Хватит и на Чечню, и на Саудовскую Аравию, и на Пакистан с Турцией, и еще останется.

Развитие подобного сценария прорабатывали аналитики в НАТО. И каждый раз приходили к весьма неутешительным для западного сообщества выводам — если Россия вздумает действовать подобными методами, то остановить ее будет некому.

Даже в случае атомного удара по члену НАТО Турции.

США мгновенно отойдут в сторону, по обыкновению «кинув» своих союзников, и ограничатся «выражением недовольства» со стороны Госдепартамента.

Германия и Франция ссориться с Москвой тоже не станут, избрав тактику осторожного политического осуждения. Мол, «так, конечно, нельзя, но в сложившейся ситуации Россию можно понять...».

Крики мелких европейских стран никто даже слушать не будет.

Великобритания сделает вид, что ее происходящее не касается...

Однако объяснить сию сложность межгосударственных отношений лидерам бандформирований и главам поддерживающих террористов фондов не представлялось возможным.

— У нас есть рычаги влияния на Кремль, чтобы предотвратить негативное развитие ситуации, — после минутного молчания сказал британец. — А вам я советую этой темы не касаться. Не нужно нервировать наших партнеров на Кавказе. У них и так много своих проблем...

ГЛАВА 1

И ГЛЯДЯТ УНЫЛО ДЕВКИ ИЗ КУСТОВ...

Ночью был мороз, под утро температура поднялась выше нулевой отметки, потом снова опустилась до минус пяти, и глазок, расчищенный вчерашней сменой на заиндевевшем стекле, исчез. Так что вести наблюдение пришлось в открытую форточку.

Это было не очень удобно, однако выбирать не приходилось.

Старший сменного наряда ОПС[Оперативно-поисковая служба ФСБ, занимающаяся преимущественно наблюдением за объектами.]капитан Константин Зимородок соорудил пирамиду из двух столов и кресла, оделся потеплее и даже накрылся пледом с головой. Шесть часов зимой у открытой форточки — это не шутки, без соответствующих мер предосторожности к концу дежурства наблюдатель обретет бронхит вкупе с насморком.

И это в лучшем случае.

В худшем — свалится с двухсторонней пневмонией.

Так что Зимородок берег себя вполне сознательно.

К тому же, у него не хватало людей.

Недокомплект личного состава был настолько хроническим и давним явлением, что воспринимался уже как само собой разумеющееся. Желающих рисковать своими здоровьем и жизнью за зарплату, эквивалентную ста-ста пятидесяти долларам США в месяц, находилось немного...

Константин был человеком среднего росточка, жилистым, с лицом сухощавым и властным, но неброским. В «наружке» яркая "афиша"[Афиша — лицо (жарг.).] только вредит.

На службу в ОПС Зимородок перешел из контрразведки, «спасаясь от изнурительного умственного труда», как он сам любил говорить. Птичья фамилия капитана многих вводила в заблуждение: каждый высокий начальник непременно указывал ему на недопустимость представляться оперативным позывным. А позывной-то у него была совсем другой, нежный — Клякса. До прихода в ФСБ Клякса с отличием закончил пограничное училище, проехал страну вдоль и поперек, был дважды ранен и в свои тридцать с половинкой лет обладал вполне приличным иконостасом боевых наград, которые, впрочем, никогда не носил.

Он сидел, умело расслабившись, чтобы не затекали мышцы и, особенно, шея, курил, автоматически прикрывая тлеющий огонек сигареты в сложенной ковшиком ладони, и мозолил веки резиновыми уплотнителями окуляров двенадцатикратного бинокля.

Кира на кухне варила кофе.

Уже час, как шла Кирина смена, но Зимородок жалел своего заместителя. Она была самым опытным сотрудником и единственной женщиной в группе.

Кира внесла сервированный поднос, остановилась у порога, хмыкнула:

— Ты как пограничник Карацупа в засаде. Не хватает только верного пса и ржавой «трехлинейки» с примкнутым штыком и зарубками на прикладе...

— Не в засаде, но в секрете, — меланхолично поправил Константин, ни на миг не прерывая наблюдения. — И зарубки на прикладе погранцы не ставят. Это снайперский прикол. А я не снайпер...

Они давно работали вместе и Кира понимала оперативную обстановку по тону и прибауткам своего боевого начальника.

Сама она свой век прожила в Питере, была женщиной домовитой, рассудительной и хозяйственной. Особенно маскироваться ей было без надобности — лишь параноик в период обострения своей мании заподозрил бы в скромненькой простушке оперуполномоченного с почти двадцатилетним стажем. Только серые глаза иногда выдавали ее — внимательные, усталые и, как у многих опытных «наружников», печальные.

Не к месту были такие глаза для ее круглого и конопатого миловидного лица.

— Чья квартира-то? — деловито спросила она, поставив поднос, уперев руки в бока и оглядывая углы.

— А что? — капитан затушил окурок в блюдце.

— Кресло вон взгромоздил… полировку поцарапаешь. Куришь в комнате…

— Я в форточку, не затягиваясь. — буркнул Зимородок и беззлобно добавил. — Мужа учи.

— Он уже ученый, курит на лестнице.

— Сочувствую… Квартира-то… помощника одного. Он в санатории… Дедок старый… Мы ему путевку, он нам квартирку. А то мерзли бы сейчас на улице, как валенки Брунса[Брунс — капитан Сомов, один из сотрудников сменного наряда ОПС УФСБ по СПб и Ленинградской области, на замену которому прибыла группа капитана Зимородка. См. роман Д. Черкасова «Головастик. Свой среди своих» (прим. редакции).]. Похвалила бы своего начальника за сообразительность...

— Умница ты наш, Кляксонька. Что бы мы без тебя делали? Пропали бы, — напевно выдала Кира и фыркнула.

— Пропали бы, факт. И не ерничай с начальником. Начальство этого не любит…

Последние слова Зимородок произнес задумчиво и все тише, внимательно припав к биноклю.

Кира тотчас насторожилась и встала у окна, приложив руки козырьком к глазам, пытаясь хоть что-то разглядеть через расписанные ледяными узорами стекла. С минуту в комнате стояла тревожная тишина. Потом Клякса перевел дыхание, чуть откинулся в кресле: