Помимо зомби трансформацию претерпел еще один персонаж – серийный убийца. Начиная с 60-х годов прошлого века он практически вытеснил оборотня, являвшегося олицетворением монстра внутри человека, силящегося вырваться наружу. В 1981 году Томас Харрис опубликовал свой роман «Красный дракон», который сразу снискал ему успех. Еще через семь лет вышло продолжение – «Молчание ягнят». Социопат Ганнибал Лектор – герой обоих романов – за десять лет сделался иконой, открыто принятой поп-культурой. Всплеск популярности произведений о серийных убийцах отразил тенденции взаимопроникновения тематики преступлений и ужасов на рынке популярной литературы, а также становящиеся все более сомнительными границы, разделяющие триллеры и хоррор. С одной стороны – бесстрастные серийные убийцы и их отталкивающие методы расправы, с другой – сверхужасные, порождающие хаос монстры, у которых нет человеческой природы. Однако большинство читателей не видели особой разницы между теми и другими.

Но самая разительная внутренняя и внешняя трансформация произошла в конце двадцатого века, конечно же, с вампирами. Начиная с 1985 года за двадцать последующих лет появилось больше произведений о вампирах, чем за два предшествующих века. Фактически их было создано столько, что тема вампиров сделалась самостоятельным жанром со своими поджанрами и дальнейшим делением поджанров. Традиционное описание вампира как существа, пьющего кровь и мучающего своих жертв, оказалось созвучным сознанию читателей эпохи СПИДа, а традиционные для «вампирских» сюжетов взаимоотношения хищника и жертвы удивительно точно соответствовали обществу, члены которого все больше ощущали себя беспомощными жертвами социального, политического и семейного насилия. Но что еще важнее, за это время в литературе изменился облик вампира. Брэм Стокер, а затем и его последователи почти сто лет изображали вампира бездушным монстром. Этот облик уступил место выдающемуся индивидууму, ставшему изгоем, который не пожелал двигаться в ногу со всеми и был изгнан за пределы общества. Энн Райс в своих романах «Интервью с вампиром» (1976) и его продолжении «Вампир Лестат» (1985) очень точно передала эту тенденцию, сделав своего героя изгоем общества. Развитие и становление Лестата происходило вне человеческой среды; его положение уникально тем, что позволяет беспрепятственно наблюдать и оценивать поведение людей. Силой своего творчества Райс сделала Лестата привлекательным, вызывающим зависть и по большей части – симпатию. Ее герой стал предметом бесчисленных подражаний и породил великое множество двойников, отражающих взгляды гей-сообществ, современных примитивов и других нынешних субкультур, чье поведение воспринимается как бунтарское, отступническое и в любом случае нонконформистское. Облик трезво мыслящего, прекрасно знающего жизнь и людей вампира, чей характер при сверхъестественной сущности воспринимается не столько аномалией, сколько осознанно выбранным альтернативным образом жизни, пользуется громадной популярностью у такой современной субкультуры, как готы. Популярен он и в творчестве писательниц: Поппи 3. Брайт и Кэтлин Р. Кирнан, чьи произведения о недовольных обществом одиночках и их зачастую сюрреалистических и неестественных переживаниях оказались созвучны бунтарскому складу ума героя Райс.

Популярность вампиров помогла запустить в действие еще одно направление, существенно повлиявшее в конце двадцатого века на траекторию литературы ужасов. Будучи бессмертным существом, способным жить дольше любого отрезка времени, охватывающего сюжет того или иного произведения, вампир оказался идеальным персонажем для многотомных и многоплановых хроник, охватывающих обширный исторический период и такие повествовательные пласты, которые невозможно уместить в одной книге. Образные многотомные саги о вампирах, созданные Энн Райс, Челси Куинн Ярбро и Лесом Дэниелсом, узаконили литературные сериалы ужасов и вдохновили других писателей (пишущих и не пишущих о вампирах) на создание их собственных эпопей ужаса (у некоторых такая эпопея становилась первой и единственной). К началу двадцать первого века от трети до половины продаж в сегменте литературы ужасов приходилось на многотомные романы. Благодаря появлению сквозных персонажей и повторяющимся ситуациям, возник новый тип произведения в жанре ужасов, в котором основной упор делался на героев и закрученность сюжета, а не настроение, атмосферу и отдельные явления.

С каждым проникновением, вкраплением и обновлением уже существующего литература ужасов становилась все более многогранной и все менее четко определяемой ветвью популярной литературы. Возможно, так и должно было случиться, поскольку хоррор (в особенности тот, где ужас имеет сверхъестественную природу) повествует об иррациональном, немыслимом, неосязаемом и неуправляемом. В последнюю четверть века хоррор-произведения находили свою аудиторию и среди тех, кто, образно говоря, предпочитает оглушительную громкость, и среди любителей сравнительно тихих звуков. Этот жанр сросся буквально со всеми остальными жанрами, начиная от фэнтези и научной фантастики и кончая триллерами и женскими романами. Монстры, ставшие основными «иконами» жанра, весьма успешно действуют и в других произведениях, где почти нет ничего ужасающего. Жанр ужасов достиг уровня рекордных продаж даже среди тех, кто предпочитает литературу «иную». И конечно же, книги этого жанра в изобилии рас-купаются основным ядром преданных поклонников, ценящих его за «потрясание основ». Но самое главное, этот жанр можно найти во всех уголках мира современной литературы. Его открыто принимают Джойс Кэрол Оутс, Майкл Шейбон, Дэн Шейон и бесчисленное множество других писателей, регулярно «заигрывающих» с темной стороной бытия через шаткий забор, разделяющий «настоящую» и жанровую литературу. Он присутствует в артефактах и эмблемах, регулярно упоминаемых в произведениях тех авторов, кто стремится отразить вездесущность ужаса в современной культуре. Сначала ужас был там, где вы его находите, а после четверти века его роста и развития – вы найдете ужас где угодно. Он прошел долгий путь с семидесятых годов прошлого века. Паранойя и недоверие к власти, расцветшие во время вьетнамской войны, подготовили поколение читателей и писателей для определенного типа литературы, которая исследовала темную сторону повседневной жизни и обрывала декор с фасада обыденности, обнажая корчащуюся неприглядность. Стойкая популярность, постоянный рост и эволюция дают основание полагать, что хоррор как жанр повествования сохранится до тех пор, пока останутся читатели, которые наслаждаются волнующими зигзагами сюжетов и которым все легче избавляться от собственных страхов и тревог, если литература делает их узнаваемыми и осязаемыми.

Антология «Тьма. Современные рассказы в жанре “хоррор”» – не просто подборка рассказов, опубликованных с 1985 по 2005 год. Это коллекция выдающихся рассказов, появившихся-за тот период. Выход антологии подтверждает недавнее возрождение интереса к хоррор-рассказам как к замечательной форме современного жанра литературы ужасов. Сегодня нам известно, что «родителями» жанра были готические романы конца восемнадцатого – начала девятнадцатого веков, однако впоследствии «ужасающая» история утвердилась именно в форме рассказа. Огромное влияние на его развитие оказало творчество Эдгара Аллана По. Этот писатель помог создать каноны и эстетические принципы, весьма схожие с канонами и принципами стихотворной композиции, которые не утратили своей актуальности и по сей день.

Литература ужасов просуществовала в форме рассказа весь девятнадцатый век, а в начале двадцатого заполнила страницы дешевых, издаваемых массовым тиражом и на плохой бумаге журнальчиков. Формат был почти целиком ориентирован на короткие, остросюжетные и шокирующие произведения. Такие не схожие по тематике вещи, как рассказы антиквара о призраках, созданные М. Р. Джеймсом, и космические «ужасы», которые писал Г.Ф. Лавкрафт, лишь подкрепляли убеждение, что уникальный характер «ужасающей» истории лучше всего выражается в небольших по объему, динамичных рассказах. Вскоре после Второй мировой войны дешевые журнальчики прекратили свое существование. Популярность хоррор-рассказов резко пошла на убыль. Тем не менее жанр ужасов не исчез, стал приспосабливаться к изменившимся условиям и новым требованиям; это позволило ему развиваться и эволюционировать дальше. Снижение интереса к хоррор-рассказам отразило общие тенденции тогдашнего книжного рынка, который начинал все активнее ориентироваться на романы как более серьезную художественную (и коммерческую) литературную форму. К тому времени, когда с помощью Стивена Кинга «ужасы» заняли свое место на карте современной литературы, среди писателей было распространено мнение: единственный способ вырваться за пределы жанрового рынка к широкой читательской аудитории и литературному успеху – это писать романы. Даже те писатели, что до сей поры специализировались на рассказах ужасов (Рэмси Кэмпбелл, Деннис Этчисон, Тед Клайн, да и сам Кинг), обратились к написанию романов.