Рыцарь был так слаб, что едва сполз с коня.

Я искал тебя, – сказал он волшебнику, – и, не зная пути, потерял долгие месяцы жизни.

– Всю твою жизнь, – поправил его Мерлин. Он откусил кусок моркови, а остальное отдал кролику, который сидел рядом с ним.

Ошеломленный рыцарь произнес:

– Я проделал такой дальний путь не для того, чтобы меня оскорбляли.

– Ты что, всегда принимаешь правду за оскорбление? – сказал Мерлин, передавая морковку еще одному зверьку.

Это рыцарю тоже не понравилось, но он не смог сесть на коня и ускакать, потому что ослабел от голода и жажды. Он просто всем своим закованным в металл телом с грохотом рухнул на траву у ног Мерлина. Мерлин сочувственно посмотрел на него.

– Тебе очень повезло, – проговорил он. – Ты слишком слаб, чтобы убежать.

– Что это значит? – резко спросил рыцарь.

В ответ Мерлин улыбнулся:

– Человек не сможет чему-нибудь научиться, если убежит прочь. На какое-то время он должен остаться.

– Я пробуду здесь ровно столько, сколько понадобится, чтобы узнать, как избавиться от доспехов, – сказал рыцарь.

– Когда ты это узнаешь, – заверил его Мерлин, – ты больше никогда не сядешь в седло, чтобы мчаться одновременно во все стороны света.

Рыцарь слишком устал, чтобы задавать новые вопросы. Он устроился поудобнее и быстро заснул.

Проснувшись, он вновь увидел окруженного зверьем Мерлина.

Рыцарь попытался сесть, но оказался для этого слишком слаб. Мерлин протянул ему серебряный кубок с жидкостью необычного цвета.

– Выпей, – приказал он.

– Что это? – спросил рыцарь, подозрительно глядя на кубок.

– Ты очень боишься, – сказал Мерлин. – Именно поэтому ты и заковал себя в доспехи.

Рыцарь не стал возражать, потому что его мучила жажда.

– Хорошо. Я выпью. Заливай все прямо в забрало.

– Нет, – сказал Мерлин, – нельзя проливать этот драгоценный напиток.

Сорвав тростинку, он вставил ее в кубок. Другой ее конец он просунул рыцарю в забрало.

– Это прекрасная идея! – сказал рыцарь.

– Я называю это соломинкой, – ответил Мерлин.

– Почему?

– А почему бы и нет?

Рыцарь передернул плечами и стал втягивать жидкость через тростинку. Сначала жидкость была горькой, но с каждым глотком пить ее было все приятнее, а в конце она показалась рыцарю по-настоящему вкусной. С благодарностью рыцарь вернул Мерлину кубок.

– Ты можешь продавать этот напиток. Его станут покупать кувшинами.

Мерлин только улыбнулся.

– А что это я выпил? – спросил рыцарь.

– Жизнь, – ответил Мерлин.

– Жизнь?

– Да, – сказал мудрый волшебник, – разве ты не почувствовал сначала горечь, а затем, когда выпил больше, приятный вкус напитка?

Рыцарь утвердительно кивнул головой:

– Да, а последние глотки были самыми вкусными.

– Так случилось, потому что ты стал принимать то, что пьешь.

– Ты хочешь сказать, что жизнь прекрасна, когда ее принимаешь? – спросил рыцарь.

– А разве нет? – спросил Мерлин, поднимая брови от удивления.

– Неужто ты хочешь, чтобы я смирился с этими доспехами?

– Э-э, – произнес Мерлин, – ты не родился в этих доспехах, а сам надел их на себя. Ты не спрашивал себя, почему ты сделал это?

– А почему я не должен был их надевать? – последовал раздраженный ответ.

Раньше рыцарь никогда не задавался этим вопросом. В этот момент он почувствовал сильную головную боль.

– Ты сможешь ясно мыслить, когда восстановишь свои силы, – сказал Мерлин.

При этом волшебник хлопнул в ладоши, и перед рыцарем выстроились белки; каждая из них держала в зубах орех. Они по очереди влезали рыцарю на плечо, раскусывали орех и, перемолов его зубами в кашицу, пропихивали сквозь забрало. Кролики точно так же кормили его морковью, а олень измельчал для него корни и ягоды. Такой способ кормления вызвал бы отвращение у брезгливого человека, но что мог поделать рыцарь, пленник собственных доспехов, живущий в глухом лесу?

Животные постоянно кормили рыцаря, а Мерлин давал ему большой кубок, наполненный Жизнью, и тростинку, чтобы пить. Постепенно у рыцаря прибывали силы и появлялась надежда.

Каждый день он задавал Мерлину один и тот же вопрос:

– Когда я избавлюсь от доспехов? И каждый раз Мерлин отвечал:

– Терпение! Ты видишь сам, как долго это длится. От них так просто не избавишься.

Однажды ночью животные и рыцарь слушали, как волшебник играл на лютне последний хит трубадуров: «Внемли рассказу о забытых днях, о неприступных дамах и лысых королях».

Как только Мерлин закончил играть, рыцарь задал вопрос, давно не дававший ему покоя:

– Правда ли, что ты учил короля Артура? Лицо волшебника оживилось.

– Да, я был его учителем, – ответил он.

– Но как ты прожил столько лет? Ведь прошли столетия с тех пор, как Артур умер! – воскликнул рыцарь.

– Прошлое, настоящее и будущее – это одно целое, если ты стоишь у Источника, – ответил Мерлин.

– Что это за источник? – спросил рыцарь.

– Это невидимая магическая сила, начало всего.

– Мне это непонятно, – сказал рыцарь.

– Это потому, что ты пытаешься все постичь разумом, а разум ограничен.

– Но я достаточно умен, – возразил рыцарь.

– Да, – подхватил волшебник, – и твой ум заковал тебя в доспехи.

Рыцарь не смог возразить. Он вдруг вспомнил, что сказал ему Мерлин при первой встрече.

– Ты говорил, что я надел доспехи, потому что боюсь.

– А разве это не так? – спросил Мерлин.

– Нет, я надевал их, чтобы защитить себя в бою.

– Ты боялся, что тебя могут серьезно ранить или убьют, – добавил Мерлин.

– Это может случиться с каждым. Мерлин отрицательно покачал головой:

– А для чего тебе воевать?

– Чтобы доказать, какой я хороший, добрый и любящий рыцарь.

– Если ты действительно хороший, добрый и любящий, зачем тебе понадобилось доказывать это? – спросил Мерлин.

Со свойственной ему привычкой рыцарь не стал обдумывать сказанное – он безмятежно уснул.

Однако наутро его преследовала только одна мысль: разве я не хороший, добрый и любящий? С этим он снова обратился к Мерлину.

– А что об этом думаешь ты сам? – спросил его Мерлин.

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– А ты всегда ищешь ответ, задавая вопросы другим?

Рыцарь сердито зашагал прочь, еле слышно ворча на Мерлина.

– Ох уж этот Мерлин! – бормотал он. – Иногда он просто действует мне на нервы!

С глухим ударом он бухнулся своим окованным телом, садясь под дерево, чтобы поразмыслить над словами волшебника.

И о чем же он думал?

– Может ли такое быть, – произнес он громко, разговаривая сам с собой, – что я не хороший, не добрый и не любящий?

– Возможно, – пропищал тоненький голосок, – иначе ты не сел бы на мой хвост!

– Что?

Рыцарь внимательно посмотрел в сторону и совсем рядом заметил маленькую белку. Ее хвоста не было видно.

– Ах, прости! – сказал рыцарь, отодвигая ногу, чтобы белка смогла высвободить хвост. – Надеюсь, тебе не слишком больно. Я плохо вижу – мне мешает забрало.

– Это очевидно, – ответила белка, как ни в чем не бывало. – Поэтому тебе часто приходится просить прощения за нанесенные обиды.

– Мало мне дерзости волшебника, теперь еще и белка дерзит, – проворчал рыцарь. – Я не намерен с тобой разговаривать.

Преодолевая тяжесть доспехов, он начал подниматься. И вдруг с удивлением посмотрел на нее:

– Эй… да ведь ты говоришь!

– И, к своей чести, отмечу, что не стала кричать, – ответила белка, – хоть ты и сел на мой хвост.

– Но животные не могут разговаривать, – сказал рыцарь.

– Еще как могут, – возразила белка, – просто люди к ним не прислушиваются.

Рыцарь изумленно покачал головой:

– Так ты и раньше со мной разговаривала?

– Конечно, каждый раз, когда раскусывала орех и пропихивала тебе в забрало.

– Почему же я слышу тебя только сейчас?