— Ты же знаешь, что я давно уже положила глаз на Наварра. Он просто великолепен, — вздохнула Джули.

Наварр и Джули… любовники? Тоуни ощутила легкую брезгливость и тут же вернулась от воспоминаний к настоящему. Да у них же нет ничего общего, они совершенно друг другу не подходят. Но Джули была девушкой очень симпатичной, и Тоуни не могла не понимать, что для большинства мужчин этого вполне достаточно. Похоже, французский миллиардер иногда поддавался вполне банальным искушениям.

— Так в чем же тогда дело? — прервала она напряженную паузу, удержавшись и не спросив-таки, каков Наварр в постели. — Ты что, беременна?

— Ой, не говори ерунды! — сказала Джули так, словно само предположение было не очень удачной шуткой. — Но я все-таки совершила с ним одну большую глупость…

Тоуни нахмурилась:

— Какую глупость?

— Я так увлеклась, что позволила ему сделать кучу моих фотографий. Я была голая. Эти фотки у него в ноутбуке!

Тоуни пришла в ужас от такой новости. «Значит, французский бизнесмен любит снимать в спальне». Наварр Казьер тут же упал в глазах Тоуни ниже некуда.

— Ну зачем ты на это согласилась? — спросила она.

Джули прижала салфетку к носу, и Тоуни с изумлением увидела, как карие глаза подруги наполняются слезами. Она всегда считала Джули крепким орешком.

— Джули? — чуть мягче спросила она.

Подруга скорчила рожицу, ей явно было неловко, и она пыталась взять себя в руки.

— Ну как — зачем? — с подступающими к горлу слезами выдавила она. — Я не хотела показаться ханжой… хотела ему угодить. Надеялась, если мне удастся его зацепить и возбудить, он захочет еще раз со мной увидеться. Богатым парням быстро становится скучно. Нужно быть готовой к экспериментам, чтобы поддерживать их интерес. Но я с тех пор не получала от него никаких вестей, и мне тошно становится при мысли о том, что у него остались те мои фотографии.

Тоуни прекрасно понимала эти доводы. Когда-то ее мама вот так же жаждала произвести впечатление на богатого мужчину. Только в случае Сьюзен мужчина был ее начальником, а их последующая тайная связь с переменным успехом длилась не один год, пока наконец не разбилась о новость о беременности, от которой и появилась на свет Тоуни. Ну а попутно мать ее выяснила, что была далеко не единственной любовницей своего женатого начальника.

— Попроси его стереть фотографии, — скованно посоветовала Тоуни, которой эта тема была неприятна, при этом она, естественно, сочувствовала подруге. Она знала, как больно было матери, когда она в конце концов узнала, что ее давний любовник считал ее недостойной отношений более постоянных или более публичных. И все же Тоуни чувствовала, что после одной-единственной ночи близости Джули оправится намного легче, чем ее мать тогда.

— Я попросила его их стереть вчера сразу после его приезда. Он отказался.

Столь откровенное заявление поставило Тоуни в тупик.

— Ну… э-э…

— Но мне надо заполучить его ноутбук всего на пять минут, и я сама могу это сделать, — тихо и настойчиво сказала Джули.

Тоуни такое заявление не удивило. Она слышала, что Джули хорошо разбирается в компьютерах.

— Вряд ли он подпустит тебя к своему ноутбуку, — с сарказмом заметила она. — Ты что, собираешься пытаться выкрасть его у Наварра?

— Я хочу просто его взять на пять минут, но у меня нет доступа к нему в номер, а у тебя есть, и я надеялась, ты мне поможешь.

Тоуни резко откинулась на спинку стула, в изумлении распахнув светло-голубые глаза:

— Ты, должно быть, шутишь…

— Никакого риска. Я скажу тебе, когда он выйдет, ты зайдешь, а я прибегу наверх и подожду рядом в подсобке, пока ты мне вынесешь ноутбук. Мне нужно будет всего пять минут, чтобы стереть эти фотки. Ты поставишь ноутбук обратно к нему в номер, и он никогда ничего не узнает! — с чувством воскликнула Джули. — Пожалуйста, Тоуни… Это так много для меня значит. Неужели ты никогда в жизни не делала ничего такого, о чем потом жалела?

— Я хотела бы тебе помочь, но я не могу совершать ничего незаконного, — запротестовала Тоуни — Ноутбук — его частная собственность, и, если мы на него посягнем, это будет уголовным преступлением…

— Да он никогда не узнает, что к нему кто-то прикасался! Ему даже мысль такая в голову не придет, — яростно заспорила Джули. — Пожалуйста, Тоуни. Ты единственный человек, который может мне помочь.

— Не могу… Я не могу так, — неловко пробормотала Тоуни. — Извини.

— У нас мало времени, он уезжает послезавтра. Поговорим в обед, перед тем как у тебя закончится смена.

— Я не передумаю, — предупредила Тоуни.

— План просто беспроигрышный. — Понизив голос, Джули хрипло добавила: — И если это может как-то повлиять на ситуацию, я с удовольствием тебе заплачу за то, что ты так ради меня рискнешь…

— Заплатишь мне? — Тоуни такое предложение неприятно удивило.

— А что я еще могу сделать? В этой ситуации ты моя единственная надежда. Если небольшая сумма поможет тебе не так сильно переживать из-за того, что ты это сделаешь, конечно, я ее тебе предложу. Я знаю, как отчаянно ты хочешь помочь бабушке.

— Слушай, деньги никакого отношения не имеют к тому, как я себя чувствую, — крайне смущенно сказала Тоуни. — Если бы я могла тебе помочь, тебе бы это не стоило ни пенни.

Тоуни вернулась к работе в смятении. Наварр Казьер, хоть он и был человеком красивым, богатым и высокопоставленным, воспользовался Джули и обманул ее доверие. Очередной обеспеченный мужчина, назвать которого приличным словом язык не поворачивался, вот так запросто пытался растоптать жизнь обычной женщины. Но, к сожалению, богатые живут по другим правилам. Разве не научил ее этому собственный отец? Он бросил ее мать, когда та отказалась делать аборт, и платил ей положенные по закону гроши, пока она растила его нежеланного ребенка. В детстве у Тоуни не было роскоши, и любви тоже было немного: ее мать горько сожалела о своем решении оставить ребенка, а отец даже притвориться не пытался, что ему хоть сколько-нибудь интересна его внебрачная дочь. Справедливости ради надо сказать, что ее мать заплатила высокую цену за право иметь ребенка. Ее не только бросил любовник, она еще и лишилась возможности делать карьеру.

Тоуни отогнала от себя неприятные мысли. Она переживала за подругу. Ей было неприятно отказывать той в помощи. Джули была к ней очень добра и никогда ничего взамен не просила. Но какого черта Джули ей предложила деньги за то, чтобы добраться до этого ноутбука? Тоуни сильно смутилась, осознав, как хорошо Джули осведомлена о ее стесненных обстоятельствах, и пожалела о том, что была с ней столь откровенна на этот счет.

На самом деле Тоуни работала в отеле лишь для того, чтобы заработать на оплату крохотной квартирки бабушки в частном доме престарелых. Селестина, совершенно раздавленная смертью мужа и потерей семейного гнезда, вопреки всем ожиданиям умудрилась завести друзей и счастливо жить. И Тоуни что угодно готова была сделать, чтобы бабушка смогла там оставаться. К сожалению, всевозрастающие затраты очень быстро лишили старушку возможности самой платить по счетам. Тоуни взяла на себя заботу о финансах Селестины и предпочитала пополнять ее счета, ничего ей об этом не говоря. Именно поэтому она сейчас и работала горничной. До того как у ее бабушки начались проблемы с деньгами, она зарабатывала на жизнь тем, что иллюстрировала детские книги и разрабатывала дизайн поздравительных открыток. К сожалению, в разгар финансового кризиса в этой области работы было недостаточно, чтобы помогать деньгами Селестине и покрывать расходы самой Тоуни. Теперь своими художественными проектами Тоуни занималась по вечерам и в выходные.

Но несмотря на все на это, разве не оскорбительно, что твоя подруга предлагает заплатить тебе за помощь? С другой стороны, может, это неуместное предложение — просто доказательство того, как отчаянно Джули нуждается в ее помощи?

И так ли уж плохо будет, если она попытается помочь Джули стереть эти мерзкие фотографии? Хоть Тоуни и представить себе не могла, как можно довериться мужчине настолько, чтобы разрешить ему фотографировать себя нагишом, она понимала, почему Джули не хочется быть частью порнографической галереи изображений чьих-то трофеев. Перспектива жить с этим была унизительной и до крайности обидной. Интересно, а Казьер другим мужчинам эти фотографии показывает? Тоуни поморщилась от отвращения. Она считала его привлекательным, а он оказался таким извращенцем.