— Кто там еще? — прогремел незнакомый голос в соседней комнате.

Фраза, произнесенная на русском языке, резанула слух, и я невольно наклонилась вправо, пытаясь разглядеть говорившего сквозь дверной проем.

— Девчонка-художница, кажись, Валери откопала где-то.

— Какого хрена ее вообще пустили, нам проблем мало?

Подойдя ближе, я, наконец, смогла разглядеть говорившего с шатеном мужчину.

Он сидел на столе, по-хозяйски упершись подошвой ботинка в столешницу. На голову накинут капюшон, рукава черной кофты закатаны, обнажая руки, покрытые цветными татуировками.

Хотя, какие к черту татуировки! Это было настоящее произведение искусства, как и фасад здания, в котором я сейчас находилась. Никогда не думала, что такое примитивное искусство, как тату, может выглядеть настолько красиво.

— Раш, а мне что, жалко? Покажет картинки и пойдет дальше, кому нужны сейчас эксклюзивные эскизы, когда нормальных мастеров нет? Пусть Лера поиграет в добрую самаритянку — мне не сложно посмотреть картинки и сказать «нет».

— Гони ее в шею, харе заниматься благотворительностью! Самим бы кто помог, — пробормотал парень в капюшоне и тем самым отвлек меня от созерцания его рук, а вернее, рисунков на них.

— Эй, а ничего, что я все слышу?! — спросила по-русски, ожидая незамедлительной реакции, и едва сдержала самодовольную ухмылку, глядя на выражение лиц мужчин, резко повернувшихся в мою сторону.

— По-русски шпрехаешь?!

— Ну, на татарский это не похоже.

Из дальнего угла зала послышался женский смех, и на пороге появилась Лера.

Она была именно такой, какой я запомнила ее в нашу первую и единственную, к слову сказать, встречу. Невысокая стройная девушка с длинными светлыми волосами, собранными в высокий пучок на самой макушке.

— Ребят, ну пора привыкнуть, что в Нью- Йорке русских больше, чем самих америкосов. Не стоит так громко болтать и надеяться, что вас не поймут.

Пройдя через всю комнату, она присела на подлокотник дивана.

— Напомни, как тебя зовут, — обратилась ко мне, приветливо улыбнувшись.

— Михаль.

— Миха-аль, — произнесла, растягивая гласные, будто пробуя незнакомое слово на вкус.

— А дома тебя как называют?

— Миха…

— Хех, Миха, и откуда это ты с таким именем на русском лопочешь, как на родном?

— Назвали в честь прабабушки, у мамы израильские корни.

— Вот только еврейки, болтающей на русском, нам тут не хватает для полного счастья. Лер, что за бред?! Проблем сейчас мало? Гони ее в шею!

Теперь мужчина с татуированными руками смотрел прямо на меня, и я смогла получше его рассмотреть. Из-под капюшона торчал короткий ежик светлых волос, на шее виднелась татуировка на подобие птицы, раскинувшей свои крылья, а чуть ниже — изображение звезды.

Странный этот Раш, кажется, так его назвал шатен. Похож на чокнутых фриков, которые тусовались отдельной компашкой у нас в школе. Чудаковатые ребята с огромными «тоннелями» в ушах, пирсингом, разноцветными волосами или дредами.

Я так увлеклась разглядыванием татуировок, что не сразу почувствовала на себе полный неодобрения взгляд холодных серых глаз. Смутившись, тут же отвернулась, полностью сконцентрировавшись на Лере.

— Раш, ты ее эскизы видел? Мы можем полностью обновить базу!

— С какого перепуга я должен у не пойми кого картинки покупать? Тебя за каким тогда на работу взял?

— А кто сказал, что мы у нее будем что-то покупать?

Взглянув на меня, девушка спросила:

— Миха, иголок боишься?

— Что-о? — я и так не особо успевала вникать в суть разговора, который, к слову, шел обо мне, а последний вопрос вообще поставил меня в тупик.

— Сможешь колоть людей иголкой за деньги? — Лера явно забавлялась моей растерянностью. Быстро сориентировавшись, я ответила в тон ей:

— Если будете хорошо платить, могу не только иголкой.

— Валери, что ты задумала? — вмешался в разговор шатен, который до этого наблюдал за дискуссией со стороны, не вмешиваясь.

— Просто научу ее. Будет как я, бить тату по собственным эскизам. Считай, что я беру ученицу, на полставки — мы с Крисом все равно не справляемся.

Игнорируя недовольные лица мужчин, Лера уже схватила меня за руку и куда-то тащила.

— Не боись, Миха, прорвемся.

— Что за баба?! Макс, разбаловал ты ее, пока меня не было. Ведет себя как хозяйка в нашем салоне! — услышала я негодующий возглас Раша, прежде чем Лера успела увести меня достаточно далеко.

— Завтракала сегодня? — спросила девушка, когда мы оказались на небольшой кухне.

— Нет.

— Значит, начнем с кофе. И не ходи больше рисовать портреты на улице, особенно в такой холод. Договорились?

— Ага.

Так, совершенно неожиданно, я начала работать в тату-салоне.

Глава 2

Снова ночь и в глаза вползает страх.

Сон и смерть так похожи — брат и сестра.

Страшно быть одному и ждать рассвет, как спасенье.

Ария — Бой продолжается.

Глава 2

Сжимаю зубы, в жалкой попытке вытерпеть грызущую изнутри боль.

В глазах темнеет, и приходит понимание, что сегодняшний день тоже летит к чертям, ведь я в очередной раз проиграл.

Долбанный, хренов неудачник!

Сползаю с подоконника и кое-как добираюсь до ванны.

Врубаю холодную воду и умываюсь трясущимися руками, надеясь, что это поможет прийти в себя.

Слабак!

Впиваюсь пальцами в края раковины, пытаясь заглушить одну боль другой, и подняв голову, встречаю в зеркале собственное отражение.

По осунувшемуся за время лечения лицу, больше похожему на череп, обтянутый кожей, медленно стекают капли, а в расширенных зрачках виден страх — то, что я презираю больше всего на свете.

Страх и мольба.

Да пошло оно все!

Матерясь, достаю спрятанную баночку с таблетками. Боль не проходит, вцепившись своими острыми клыками в ногу, она, будто раздирает мышцы изнутри. Хочется выть, крушить все вокруг, но знаю, это не поможет — проходили…

Кладу на язык три пилюли, чтоб уж наверняка, и запиваю ледяной водой прямо из-под крана.

Вот он я — долбанный счастливчик!

«Лаки, лаки!» — как заведенные повторяли врачи, которые собирали меня после аварии. Чудо, что после такого жив остался, да еще и руки-ноги целы.

Живи и радуйся, мать твою!

Только радоваться не получалось. Травмированное колено не давало, а операцию, которая могла помочь, не покрывала страховка. Да и не факт, что скальпель вылечит — этим уродам лишь бы резать.

Все надеялся: пройдет, боль со временем утихнет, и я слезу, наконец, с этих чертовых обезболивающих.

Хрен там! Если днем еще было терпимо, то ночью хотелось сдохнуть.

Организм очень быстро привыкал к пилюлям, и дозу приходилось постоянно увеличивать.

Никогда не думал, что докачусь до такого.

Неудачник, который глотает таблетки пачками, чтобы продержаться до утра.

Теперь еще пришлось заложить салон, чтоб найти деньги на чертову операцию. Но уж лучше так, иначе еще пара недель бессонных ночей — и я сам пущу себе пулю в лоб.

Хорошо, хоть Макс поддержал и согласился.

Мало того, что сам в дерьмо влез, так еще и друга потащил за собой. Хороший из меня компаньон.

Не сдержавшись, со всей силы впечатал кулак в плитку, чувствуя, как кафель крошится, вспарывая в кожу.

Пусть ненадолго, но это помогло отвлечься — одна боль взамен другой.

Докатился…

Ничего. Слетаю на операцию и после восстановления буду гонять как новенький. Сорву куш, верну Максу деньги и закладную на тату-салон.

Сдохну, но сделаю!

Прихрамывая плетусь в зал для посетителей, понимая, что не осилю лестницу, ведущую в квартиру на втором этаже. Придется ночевать тут.

Споткнувшись об оставленную кем-то на полу сумку, опускаюсь на диван, надеясь, что в полутьме станет легче и придет долгожданное освобождение.

Хрен там!

Громкий вскрик и пару ударов под ребра — вот что я получаю вместо желанного отдыха.