Мария Кокорева

Ветер в твоих волосах

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,

Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,

Оттого что я тебе спою — как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца -

Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,

Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя — замолчи! -

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты -

О проклятие! — у тебя остаешься — ты:

Два крыла твои, нацеленные в эфир,-

Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!

(c)

Глава 1

Было ясное погожее утро, осень только вступала в свои права, но лето еще пыталось отвоевать последние теплые деньки.

Проворно карабкаясь, хватаясь за ветки кустарников и ловко удерживая равновесие, по склону холма двигалась фигура в ярком сарафане. Не прошло и пары минут, как девушка забралась на вершину и ступила босыми ногами на тропинку, густо поросшую травой. Ветер тут же подхватил ее растрепанные светлые волосы, которые, будто облако, окружили девушку. Она недовольно поморщилась, пытаясь убрать непослушные пряди обратно в косу. Поняв, что попытки укротить локоны не увенчаются успехом, она уселась на вершине холма, с сожалением заметив, что карабкаясь вверх по крутому склону, порвала подол юбки. Эх, мама опять будет ругать и скажет, что такое поведение больше подходит ее младшему брату, а для девушки ее возраста просто возмутительно.

Подставив лицо под лучи палящего солнца, она позволила себе мгновение понежиться, а потом приступила к тому, ради чего была устроена ее вылазка.

Девушка осмотрелась, восхищенно рассматривая открывавшийся перед ней вид. Сколь часто она не бывала на самой высокой точке в окрУге, но каждый раз великолепие окружавшего ее мира восхищало. Раскинувшиеся поля, густые леса, холмы поросшие терновником и, конечно, озеро, рядом с которым располагалось их поселение.

На все это она могла любоваться часами, но сейчас у нее была более важная миссия, чем созерцание родных земель. Сложив руки козырьком так, чтобы светившее солнце не мешало обзору, девушка пристально всмотрелась в дорогу, ведущую к поселку. Ждать пришлось не долго, через четверть часа вдалеке поднялся столб пыли, а еще через пару минут можно было разглядеть всадника, быстро скачущего по дороге. Сердце девушки забилось чаще, значит, отец не соврал, в их доме сегодня действительно будет долгожданный гость. Она еще минуту позволила себе полюбоваться фигурой всадника на коне, что была еле различима вдали и, быстро поднявшись, начала спускаться. Уже у самого подножья, в узком овраге, подол сарафана вновь зацепился за ветку и ткань предательски затрещала. Но девушка не обратила внимания ни на порванное платье, ни на ветку крапивы, что обожгла ногу. Она с бешеной скоростью неслась к дому, чтобы успеть до прибытия всадника. В голове была только одна мысль: «ОН приехал, она снова увит ЕГО!!!»

Сколько она себя помнила, этот мужчина всегда был для нее воплощением мужественности, красоты и отваги. Казалось, сами небеса создали его, по подобию древнегреческих атлетов и спустили на землю, чтобы вызывать восхищение женщин и трепет врагов.

Мужчина в полном понимании этого слова.

Воин без страха и упрека.

Наемник жестокий, смелый и закаленный в боях.

Ария с самого детства смотрела на него с благоговением. Мама рассказывала, что помнит его еще милым и смешным ребенком, весело бегающим по дворцу деда в Киеве. Но девушка, глядя на мускулистое, покрытое шрамами тело воина не могла в это поверить.

Бейлик, по прозвищу Ветер, никак не мог быть милым и смешным. Великолепным? Свирепым? Желанным? Да, и никак иначе.

В памяти Арии все еще сохранились смутные воспоминания, о том времени, когда Бейлик был подростком и жил в их поселении. Но и тогда он все время практиковался с мечом, беря уроки у отца, чтобы стать великим воином. Потом, когда он подрос и уже не мог оставаться оруженосцем, отец отправил его в Киев, служить дружинником.

Как и почему Бейлик стал наемником, девушка гадала до сих пор. Родители утверждали, что не знают об этом абсолютно ничего.

Как же ей хотелось узнать о нем все, прочесть мысли, что роились в этой темноволосой голове. Узнать, думает ли он о ней, как о девушке, или до сих пор считает милой малышкой, дочерью своих покровителей.

Пятнадцатилетняя Александра, сидела на ветке дерева, наблюдая, как отец разговаривает с мужчиной ее снов. Бейлик был в этих краях и решил засвидетельствовать свое почтение ее родителям — Ярославу и Алисе.

Ария, как ее называли все вокруг, с улыбкой рассматривала гордый профиль и мужественные черты лица мужчины. Черные, как ночь, волосы воина были заплетены в тугой хвост и скреплялись кожаным ремешком. Его одежда была покрыта слоем грязи, а конь еле волочил ноги. Видно было, что он проделал длинный путь. Взгляд девушки скользнул от смуглого, загорелого лица, по широким плечам и длинным ногам Бейлика, и по всему ее телу побежали мурашки. Все в поселении считали его опасным и не связывались лишний раз с этим мужчиной. Для Арии же, сколько она себя помнила, он был идеалом мужественности и силы. Прекрасным принцем из сказки, о котором ей в детстве рассказывала мама.

В последнее время он все реже заезжал к ним, и его образ стал потихоньку меркнуть в памяти девушки. Поэтому сейчас она старалась запомнить каждую линию его тела, каждую черточку волевого лица. Увлеченно наблюдая за Бейликом, девушка сама не заметила, как подалась вперед и, потеряв равновесие, полетела с дерева. Благо ветку она выбрала не самую высокую, и падение было не столь болезненно, сколь унизительно. Две пары глаз, серые — ее отца и черные, как ночь, принадлежавшие Бейлику, тотчас устремили на нее свой взгляд.

Ария подскочила, как ошпаренная, торопливо стряхивая пыль с ладоней и колен и поправляя сбившийся, порванный сарафан. Светлые золотые локоны, выбившиеся из косы, упорно не хотели возвращаться обратно в прическу. Лицо отца озарилось улыбкой, и они со спутником подошли к месту падения Арии.

— А это наша Александра. Ты так редко бываешь у нас, что, боюсь, в следующий твой приезд она уже будет замужем, — промолвил отец, похлопывая девушку по плечу. От этих слов щеки ее запылали. Она и так чувствовала себя ужасно нескладной и угловатой, а в присутствии этого огромного мужчины, превращалась в маленькую девочку.

— Малютка Ария? — Взгляд Бейлика скользнул по ее лицу, не выражая никаких эмоций. Потом его глаза опустились ниже, рассматривая порванное платье и босые, израненные ноги. Щеки девушки уже не просто пылали, они горели, будто в огне. Хотелось предстать перед ним в более подобающем виде, но это падение испортило все ее планы. Он всего лишь мгновение смотрел на нее, а потом взгляд мужчины вновь обратился к отцу.

— Как сейчас помню, как она родилась. Госпожа тогда мучилась всю ночь, а когда разродилась, то ты поднял малышку на руки и сказал: «У тебя получилась самая красивая ария на земле». Мужчины засмеялись, а Ария закатила глаза. Эту историю отец вспоминал, чуть ли не каждый день. То, как было дано ей ее имя, было самой ходовой байкой во время всех застолий и посиделок. Мама, которая прекрасно поет, еще в юности обучалась этому мастерству. И ее учитель, говорил, что у нее никогда не выйдет идеальная ария. Как объясняла мать, ария — это особый вид песни, очень красивый и редкий. Поэтому, когда у родителей родилась она, отец посчитал ее настолько совершенной, что назвал «Ария». Уже потом, при крещении, ей было дано имя Александра, но все продолжали называть ее Арией, и лишь мама, когда ругала дочь за что-либо, называла ее полным именем. Она считала, что такое обращение звучит более строго.