БРОНТОЗАВРЫ, ИХТИОЗАВРЫ, ПАРЕЙАЗАВРЫ…

Коготь     динозавра - i_008.jpg

Скелет гигантского динозавра опирался на жёлтые позвонки хвоста и могучие кости задних лап. Поступь их и теперь была такой хищной и тяжёлой, а продолговатый череп с громадными зубами смотрел из-под потолка так, что казалось, гигант и сейчас готов сорваться с места и броситься на жертву.

Маленькие, как у ящерки, передние лапы ненужно болтались высоко под рёбрами, чуть не у потолка, но мощные зубы готовы были терзать добычу. Оставалось только настичь и придавить её когтистой лапой!

— Тираннозавр! — почти шёпотом сказал Василий Григорьевич и обошёл вокруг постамента. — Настоящий тираннозавр!

— Настоящий! — подтвердил Церендорж. — Их раскапывают здесь, в Монголии…

— Экспедиция Ефремова! — вспомнил Коля.

— Да… — сказал Василий Григорьевич. — Да! — И перед его глазами замелькали буксующие в пустыне автомобили экспедиций, летящие навстречу жгучие пески, учёные, вырубающие из окаменелых пород гигантские кости.

Он давно, как о самом фантастическом плавании, мечтал о такой экспедиции. Много раз мальчишкой перечитывал он всё, что можно было найти в тихой библиотеке маленького степного городка. Вечерами крохотное пламя коптилки в холодной комнате высвечивало вдруг ошеломляющую историю Земли. Хотелось самому пройти по дальним пескам, прикоснуться к этим костям, словно окунуться в древние моря и ступить на берег, где бродили и плавали эти диковинные гиганты.

И не отправься он однажды в дальний рейс матросом, наверняка гораздо раньше добрался бы до этих мест.

— Тираннозавры… Это же здесь! — повторил он.

— Не только тираннозавры. — с достоинством сказал Церендорж. — Есть ихтиозавры, есть бронтозавры, есть парейазавры, — и он стал загибать один за другим смуглые пальцы, будто перечислял животных из своего стада.

— Так чего же думать! Это же здесь! — сказал Василий Григорьевич. Просторы Монголии начинались за окнами. Лицо его заострилось, как у пилота, вышедшего на цель.

Людмила Ивановна покосилась в его сторону с настороженным любопытством. А Коля улыбнулся, и в его добрых глазах возник вопрос:

— А если там побывать?

— А что?! — мгновенно откликнулся Генка. — При современной технике! — И повернулся к Людмиле Ивановне: — Нам ведь предлагают поездку? Так надо принять решение!

Людмила Ивановна посмотрела на Генку с каким-то озорным вниманием: дело принимало неожиданный оборот.

— Едем к динозаврам!

Церендорж, поджав губы, захихикал, и глаза его от удивления описали круг.

— Но это — Гоби! — сказал он.

— Ну и отлично! — воскликнул Генка. — Пески! Смерчи! Барханы!

Щёки его зарумянились, зеленоватые глаза горели. Маленький, крепкий, он остановился напротив могучего ящера, будто бросал ему вызов. Тираннозавр, покачивая передними лапами, казалось, тоже с изумлением смотрел сверху на него и на всю эту взбалмошную делегацию. Из всех углов плезиозавры, парейазавры, терозавры разных пород потянули с картин к ребятам длинные шеи и удивлённые головы.

Людмила Ивановна встала по стойке смирно, в глазах её замелькали сомнения, опасения, возражения — это же Гоби! — и, поколебавшись, она выставила вперёд ладонь:

— Это невозможно!

— Почему? — усмехнулся Генка. — Ничего невозможного!

— А как же встречи с пионерами? А путешествие по дорогам боевой славы?

— Но можно пойти и по следам научной! — нашёлся Генка. — Голосуем? — Он повернулся к Светке: — Ты как?

— А почему я должна быть против? — сказала Светка. — Разве кто-нибудь из Еревана был у динозавров? Никто.

— А ты? — он посмотрел на Колю.

— А что я? — Коля, улыбаясь, ждал, как в школе: что скажут. Но тут мнения разделялись, и Коля немного виновато сказал: — Я хочу к динозаврам…

— В Гоби! — крикнул Генка, будто победил в новой олимпиаде.

Василий Григорьевич резко повернулся к Церендоржу:

— Ну что?

— Но ведь вы не с нами? — с усмешкой вспомнила вдруг Людмила Ивановна. — Вам теперь в другую сторону?

— Ну нет! В этом случае наши дороги полностью совпадают! — Василий Григорьевич легко, по-флотски подвёл черту крепкой ладонью, тряхнув рыжеватым чубом. — Полностью.

И тут же почувствовал, как Светка, схватив его руку, прижалась к ней щекой.

— Значит, и в театр вы сегодня с нами пойдёте? — быстро спросила она.

— Значит, пойду! — сказал Василий Григорьевич и посмотрел на Церендоржа: «Ну как?»

Церендорж, озадаченно посмеиваясь, повертел головой и сказал:

— А что? Можно попроповать… — Правда его «п» стреляло на этот раз не очень уверенно. — Но если… — он посмотрел в соседний зал, — если нам помогут допрые духи…

— И три волшебных слова! — подсказала Светка.

— …то, может пыть, что-то получится. — Последнее слово он произнёс почти твёрдо и улыбнулся, как будто сам почувствовал себя добрым духом.

Людмила Ивановна окинула свою команду весело прищуренными глазами и тоже решительно махнула рукой: «Ну, ладно!» Главное, решиться!

— Ура! — крикнул Генка. — Историческое решение принято! Экспедиция «Динозавр» отправляется в путь!

Вокруг засмеялись.

И только тоненькая Вика хмуро взглянула на гигантского ящера. Конечно, динозавр был совершенно ни в чём не повинен. Но у Вики для такого хмурого взгляда были свои причины.

А ВСЕ ЭТОТ ДИНОЗАВР!

Вика была лучшая в школе гимнастка. Ей ничего не стоило по-мальчишески с ходу завернуть солнышко, сделать кульбит, показать, под настроение, трюк на бревне. А когда упражнение на брусьях она заканчивала соскоком-сальто, все мальчишки скандировали: «Ви-ка! Ви-ка!»

Вика спокойно оттирала от магнезии твёрдые маленькие мозоли и шла к скамейке. Эти восторги её не волновали. Гимнастикой она занималась между прочим. И всякий раз старалась поскорее выскользнуть из класса или спортзала хоть ненадолго в пионерскую комнату.

Там на столе почти всегда лежал новый номер школьной газеты, которую она делала вместе с редактором, строгим и подтянутым Павликом из восьмого «Б», лучшим в школе горнистом.

Вика любила рисовать. С детства она покрывала любой листок бумаги необыкновенными пейзажами, мужественными лицами моряков из романов Жюля Верна, рисовала героев со скрещенными на груди руками в лучах заходящего солнца и сама при этом сурово хмурила брови. Она изображала волны каких-то необыкновенных морей и словно уплывала по ним к неизвестному суровому берегу.

От корреспондентов не было отбоя. Каждому хотелось увидеть свою заметку с Викиными иллюстрациями. И Вика готова была рисовать без конца. И весной, когда за окнами шелестят тополя. И в предновогоднюю суматоху, когда стёкла запушены инеем. Рисовать и слышать, как, редактируя заметки, ходит сзади немного сердитый Павлик, как он вдруг останавливается за спиной и, осторожно наклонясь, вглядывается в её рисунки. Казалось, что и краски становились тогда ярче, сочнее, и ей хотелось рисовать хоть тысячу лет!

Она чувствовала себя старше всех своих одноклассников, да и гораздо старше девчонок, которые учились в одном классе с Павликом. Вика могла часами слушать звуки его горна. А если бы случилось чудо, то, может быть, и всю жизнь. И рисовать, и слушать. Ей казалось, что эти звуки распахивают какой-то удивительный мир. о котором она мечтала с детства.

И Вика сделала чудо. Маленькое, но чудо. Своими руками. На конкурсе «Пионерской правды» их газету назвали одной из лучших. А редактора и художника наградили путёвками в Артек.

По всем углам девчонки шептали:

— В Артек… Чудеса!

Учителя на уроках спрашивали:

— Ну что? Значит, скоро в Артек? Чудесно!

А Вика молчала. Она только смущённо хмурила брови и не могла дождаться конца учебного года. Иногда она влетала в спортзал, делала какой-нибудь сногсшибательный кульбит. Но всё больше рисовала. И казалось ей, проплывала сквозь недели, дни, уроки, мимо ребят, родных, соседей в удивительную страну «Артек», где собрались теперь все её прекрасные фантазии.