— Они вернутся? — спросил он. Рок кивнул.

— Да, и не раз. Это воины Большого Бизона.

— Но Морт Харпер сказал… — начал было Кэп. Рок ткнул пальцем в сторону убитых индейцев.

— Посмотри на их мокасины. Это индейцы племени черноногих. Но ты можешь и не верить в то, что видишь, если Харпер сказал, что их здесь нет.

В следующей атаке индейцы скакали на лошадях вокруг кольца фургонов и ливень пылающих стрел обрушился на лагерь. Загорелись два фургона, но было не до них, и Рок стрелял, не обращая внимания на огонь.

Красный отсвет сливался с пламенем пылающих фургонов, грохотом выстрелов, дикими воплями индейцев, едким запахом пороха и горящего дерева. Три атаки последовали одна за одной, и Рок успевал быть везде, стреляя и стреляя без остановки. Уже был ранен в бедро Крокетт. Упал Бьернсон, застреленный в голову. Один из воинов прыгнул с лошади на фургон Гривса и оба дрались врукопашную, пока индеец не ударил Гривса ножом и тут же упал сам, сраженный пулей Бэннона.

Последняя атака закончилась, когда взошло солнце. Словно по волшебству индейцы исчезли. Рок вытер со лба пот и, выпрямившись, вглядывался в прерию. «Да, сегодня Большой Бизон крепко напоролся, — подумал он. — По крайней мере, человек двадцать потерял. Наплачутся вдовы в вигвамах черноногих».

Пока переселенцы хоронили убитых, он безучастно сидел, облокотившись на колесо фургона и перезаряжал револьверы.

— Сдается мне, ты всех нас спас, Рок, — сказал, подходя к Бэннону, Малхолланд. — Даже не знаю, как благодарить тебя.

Бэннон поднялся на ноги.

— Тогда и не благодари, Кэп.

К нему подошел Боб Спрэг и протянул руку.

— Мы не очень-то ладили, Рок, но ты оказался прав насчет индейцев.

Бэннон секунду молча смотрел на него и вдруг улыбнулся.

— А ты здорово управлялся с винтовкой, Боб.

Но только эти двое признали его правоту и подошли поблагодарить. Рок помог перенести Крокетта в фургон и запрячь быков, а когда Шэрон вышла, чтобы поблагодарить его, он уже ускакал далеко вперед. И странное дело, она вдруг почувствовала себя одинокой и беззащитной…

А к вечеру того же дня они достигли пустыни. Впрочем, сразу этого никто не заметил и только когда пыль начала клубами подниматься под копытами быков и лошадей, они заметили, что трава стала совсем скудная и темная. А через милю весь караван был накрыт облаком удушающей пыли. Впрочем, это была еще не пустыня, просто здесь не было воды и редко шли дожди, поэтому пыль была повсюду.

— Харпер говорил, что будет несколько трудных миль, — сказал, словно извиняясь, Малхолланд, когда Рок ехал рядом с его фургоном.

Бэннон промолчал. Он один знал, сколько еще таких трудных миль впереди и как тяжело будет их пройти.

На пятый день караван уже еле плелся. Воды не хватало, но они упорно шли вперед, потому что назад пути уже не было. Рок уехал далеко в сторону и ему посчастливилось подстрелить двух антилоп. Пэгонс тоже добыл одну.

Отдав добычу переселенцам, Рок подъехал к костру Крокеттов и соскочил с седла рядом с Шэрон, сидевшей у огня.

— Привет, — сказала она. — Что-то вас давно не видно. Он снял шляпу, отряхнув пыль с широких полей.

— Здесь кое-кто не желает, чтобы я виделся с вами. Боятся, что окажу на вас дурное влияние.

— Я такого никогда не говорила! — она откинула прядь волос, упавших на лоб. — Мне хотелось бы, чтобы вы ехали рядом. Тогда я чувствую себя спокойно.

Он секунду смотрел ей прямо в глаза, потом отвернулся и спросил:

— Как ваш отец?

— Кажется, лучше. Но часто бредит. Долго еще нам ехать в этой ужасной пыли?

— Завтра к вечеру этот участок закончится.

— Наконец-то! Вот и Мортон говорил, что будет только один плохой участок.

От него не ускользнуло, что она назвала Харпера по имени.

— Он ошибался. У Соленого озера будет участок гораздо хуже этого. Вам не пройти его. Придется возвращаться на старый путь через Пайлот Пик.

— Но Морт сказал… — начала было она.

— Знаю. Я слышал все, что он сказал, и пытаюсь понять, чего он хотел добиться, направляя вас по пути, которым никто не пользуется. Идти через Соленую пустыню — это чистое самоубийство, по крайней мере, с фургонами. Но вы почему-то все поверили незнакомому человеку.

— И он был прав, Рок. Первые дни были просто чудо. А теперь, после этой пыли, уже не может быть хуже.

— Да, будет неплохо, пока не дойдете до Соленой пустыни. Если, конечно, не остановитесь раньше.

— Остановимся? — Шэрон подала ему кружку с кофе. — Зачем?

— Завтра мы вступаем на землю Харди Бишопа, — мрачно выговорил Рок.

— Да что вы так опасаетесь его? Он ведь не преступник и не чудовище.

— Нет, конечно, — вздохнул он. — Бишоп не такой. Если вы его друг или гость, то он прекрасный и великодушный человек. Но если вы враг или попытаетесь забрать что-либо принадлежавшее ему, он будет беспощаден.

Покормив отца, Шэрон села рядом с Роком. Пыль, поднятая караваном, давно осела и воздух снова был чист. Где-то на другом конце лагеря Дад Китчен что-то тихо пел под гитару. В прохладном воздухе носились искры от костров, а вдалеке, в спокойной тишине, темнели холмы, словно не было изнуряющих дней пыли и жары.

Рок молча смотрел на пламя костра, пытаясь понять, что же задумал Харпер. И кто он такой? Пайк сказал, что он занял ему деньги. С какой стати незнакомец занимает деньги незнакомцу, не зная, получит ли их назад? За всем этим что-то крылось и, кажется, он догадывался, что именно.

— О чем вы думаете, Рок? — спросила вдруг Шэрон. — Вы всегда такой молчаливый… Иногда мне кажется, что у вас тяжело на душе.

— Да так… — ему не хотелось заводить разговор о Харпере. — Задумался об этой земле.

— Вам нравится здесь?

— Нравится? — он поднял на нее глаза и вдруг улыбнулся. — Да я влюблен в эту землю! Подождите, вы еще увидите Долину Бишопа! Целые мили прозрачных ручьев, густой зеленой травы и бесчисленные стада! Вы увидите быстрые горные реки и хребты в милю высотой, а потом горы расступятся и откроется Долина Бишопа длиной в пятьдесят миль и миль шесть-семь шириной. Горы окружают ее со всех сторон и там всюду зеленые луга и грохочущие водопады…

Шэрон удивленно смотрела на него. Никогда еще . он так красиво не говорил и, слушая его рассказы о зеленых холмах, о медведях и оленях, о быстрой форели в ручьях, о высоких горах, она совершенно забыла, где находится, очарованная видениями райской долины.

— Вы так любите эту долину. Почему же вы уехали оттуда?

— Она принадлежит только одному человеку — Харди Бишопу. Это его империя. Он пришел туда, когда еще никто не смел и мечтать остаться здесь, когда все только и думали, как разбогатеть на золотых приисках. Они пришли в эту страну, как стая стервятников, забирая все, разрушая то, что мешает, и ничего не создавая. Они хотели только поскорее разбогатеть и убраться отсюда. А Бишоп не такой. Еще мальчишкой он побывал здесь и не успокоился, пока не вернулся назад. Он привел с собой стада, которых здесь никогда не было, и выпустил их в долину. Он воевал с индейцами и бандитами, построил плотину, дом, оросительные каналы и посадил деревья. Он создал эту долину своими руками и нельзя винить его в том, что он хочет, чтобы она принадлежала только ему.

И еще долго после того, как Рок ушел, Шэрон не могла заснуть, думая о нем и его рассказах, а когда она начала засыпать, ей послышался стук множества копыт, но она слишком устала, чтобы выяснять, кто приехал…

Утром, едва караван двинулся дальше, рядом с фургоном Шэрон появился черный жеребец, и в следующую минуту Морт Харпер, сняв шляпу, поклонился ей.

— Доброе утро! Я надеялся догнать вас раньше, но ничего, уже завтра пыль закончится и вы будете среди зеленых холмов, — приветливо сказал он, и Шэрон вся зарделась от звука его голоса.

— Я знаю.

— Знаете? И кто же вам сказал?

— Рок Бэннон. Харпер помрачнел и было видно, что он раздражен.

— Да? Он все еще с вами? А я-то надеялся, что он оставил вас в покое. Он плохой человек, опасный.