Все-таки Сара жалела, что не оделась ярче. Теперь она уж точно не увидит одобрительного взгляда Ника.

Но Джим уже звонил в дверь.

– У меня есть ключи, – поспешно сказала Сара и полезла в сумочку, но тут дверь распахнулась.

Открыла ей не Флора. Открыл Ник. Если и благодарить Бога, что на тебе темные очки, решила Сара, так именно в эту минуту.

И дело не в реакции Ника на ее внешность. Хорошо бы он не увидел ее реакцию на него.

Она была настолько поглощена тревогами из-за своего вида, что позабыла, насколько же привлекателен Ник, тем более тогда, когда на нем так мало одежды: широкие шорты и белая спортивная майка без рукавов, оттеняющая красивый бронзовый загар.

Если бы не жесткий взгляд черных глаз Ника и не откровенно мужественные черты лица, можно было бы принять его за миловидного юношу, стоило только увидеть эти пухлые, чувственные губы и ослепительно белые зубы (обработанные первоклассным дантистом, чьи услуги оплатил отец Сары сразу по выходе Ника из тюрьмы).

Может быть, Сара могла бы назвать недостатком его слишком короткую, по ее мнению, стрижку. Зато она придавала Нику довольно-таки устрашающий вид, что, вероятно, помогало ему успешно вести дела.

– Привет, путешественница, – проговорил он, и его темные глаза изучили ее всю, вплоть до кроссовок.

И никакого выражения на лице. Ни намека на восхищение, хотя бы на удивление. Никакой реакции. Ноль.

Сара все-таки ожидала услышать от него что-нибудь вроде комплимента. А теперь у нее опустились руки. Ну что, черт возьми, должна она сделать, чтобы этот человек заметил ее?

– Спасибо, Джим, – сказал Ник. – Давай мне сумки.

– Спасибо, Джим, – эхом повторила Сара сквозь сжатые зубы.

Джим только кивнул и удалился, а Ник понес вещи Сары в глубь дома.

Ей захотелось ударить его. Но она только крепче стиснула зубы.

Сара вдруг почувствовала, что не в силах дожидаться двадцатипятилетия. Чем скорее она вычеркнет Ника из своей жизни, тем лучше. Как сможет она иметь то, чего хочет больше всего на свете – детей, – если он постоянно будет рядом? Как сможет она быть счастливой, если станет вечно сравнивать каждого мужчину с ним?

С глаз долой – из сердца вон. Хорошо бы.

А сейчас нужно побыть одной хотя бы несколько минут, чтобы вновь обрести душевное равновесие.

Он даже не заметил, что она сбросила вес.

Столько труда. Все даром!

– Почему ты не играешь в гольф?

– Я хотел воспользоваться моментом и поговорить с тобой, – бросил Ник через плечо. – Наедине.

– О чем?

Он не ответил.

– Ник, о чем же?

Дойдя до верхней лестничной площадки, Ник поставил сумки на пол и повернулся к Саре.

– Во-первых, о Флоре.

– А что такое? Она не больна, я надеюсь?

– Нет, но она уже не справляется со своими прежними обязанностями. Очень устает. В этом году мне пришлось обратиться в бюро бытового обслуживания, и теперь два раза в неделю сюда приходит женщина для выполнения самых тяжелых работ по уборке.

– Я не знала.

– Если бы ты регулярно наведывалась домой, – сухо произнес Ник, – то заметила бы.

Упрек был справедлив. Сара не могла не признать, что была слишком поглощена собой в последний год.

– Я… я была очень занята.

– Новым ухажером, так я полагаю, – весьма саркастическим тоном проговорил Ник.

Сара рассердилась. Она даже сняла темные очки, чтобы Ник мог взглянуть ей в глаза.

– Я имею право на личную жизнь. У тебя она есть.

– Верно. Но я не посвящаю ей все свое существование.

Ник неизменно бывал настроен критически, когда речь заходила об отношениях Сары с мужчинами. И в этот раз он не изменил себе.

– Мы с Дереком очень любим друг друга. Что это значит, тебе не понять. Когда люди по-настоящему любят, они хотят каждую минуту быть вместе.

– Удивительно, что ты вообще сегодня приехала домой, – ядовито заметил Ник. – Или твой возлюбленный явится позже?

Сара вспыхнула.

– Дерек работает. Он владелец гимнастического комплекса.

– А-а. Тогда понятно.

– Что понятно?

– Твое новое обличье.

Значит, он заметил!

– Ты сам говорил, что я жирею!

– Не говори глупостей. Как бы то ни было, я по-прежнему считаю, что не мое дело указывать тебе, как себя вести.

– Наконец-то до тебя это дошло!

– О чем ты?

– Не стану пересчитывать, сколько раз ты вмешивался в мою жизнь и в мои отношения с людьми. Каждый раз, когда я приглашала к себе домой друга, ты выставлял его идиотом. А заодно и меня.

– Я только выполнял просьбу твоего отца. Он поручил мне защищать тебя, Сара, от всякого рода искателей легкой наживы.

– Они все не такие!

– Именно такие.

– Благодарю покорно. С этого дня я буду решать сама.

– Только с того дня, леди, когда вам исполнится двадцать пять лет. Я не намерен допустить, чтобы ты в последний момент попала в лапы какому-нибудь паяцу и альфонсу. Иначе я не смогу спать спокойно.

– Что-то я не замечала, чтобы ты лишался сна по моей вине.

– Значит, ты глубоко заблуждалась, моя милая, – проворчал он.

По моментальной вспышке ярости, мелькнувшей в глазах Ника, Сара почувствовала, насколько неприятна была ему все эти годы роль опекуна. Без сомнения, он испытает громадное облегчение, когда ей исполнится двадцать пять и его обязательствам перед ее отцом настанет конец.

– По-моему, я никогда не доставляла тебе больших неприятностей, – пробормотала она.

Девушка давным-давно смирилась с тем, что никогда не покажется ему привлекательной, но все-таки в глубине души она знала: он ей симпатизирует. И не только потому, что она – дочь своего отца. Просто потому, что она такая, какая есть. Когда-то он любил повторять ей, какая она славная девочка. Говорил, что у нее есть характер, что у нее доброе сердце. Еще он говорил, что с ней хорошо, и не лукавил, поскольку проводил с ней большую часть свободного времени.

Конечно, это было до того, как Ник стал добиваться успехов собственными силами. А когда он встал на ноги самостоятельно, то начал обращать на нее все меньше внимания. Потом умер отец, и их отношения окончательно испортились. Стало очевидно, что она стала для него не более чем объектом тягостной и раздражающей ответственности.

– Этот парень знает, какое состояние тебе достанется в самом скором времени? – резко спросил Ник.

Сара поджала губы. Начинается старая песня.

Впрочем, нет смысла лгать. Лучше сразу ответить на вопросы Ника, чем позволить ему унизить Дерека в день Рождества.

– Я не скрывала, что должна стать богатой, – огрызнулась она, – но точного размера наследства он не знает.

– Завтра узнает. Если ты живешь на этой улице, значит, ты как минимум мультимиллионер.

– Ник, Дерек – не охотник за шальными деньгами. Он очень достойный человек.

– Откуда тебе это известно?

– Будь спокоен, известно.

– Господи, опять ты все придумываешь! – взорвался Ник. – Твой отец надеялся, что тебя защитит его завещание. А на самом деле он обрек тебя на бедствие. Лучше бы он раздал деньги благотворительным фондам, а не оставлял их в руках такой девчонки, как ты.

– Что значит – такой, как я?

Он хотел было что-то сказать, но передумал, а только подхватил ее сумки, отнес их в комнату и снова вышел в коридор.

– Поговорим об этом позднее, – сказал Ник обманчиво спокойным тоном, что означало: он боится потерять самообладание.

За долгие годы Сара научилась безошибочно распознавать эту тактику. Ник терпеть не может выходить из себя. И в работе, и в решении частных вопросов он предпочитает надевать маску ледяного спокойствия. Когда-то он имел обыкновение ругаться, но теперь с ним и этого не случается.

Но его манера поведения бывает красноречивее любых слов. Равно как и глаза.

Однако не всегда. Ник умеет делаться абсолютно непроницаемым. И все же если приглядеться внимательно, то можно успеть подсмотреть, что происходит у него в голове.

– Попьем чаю, а потом пройдем ко мне в кабинет. Там поговорим, – распорядился он.