Мадам Тихоня, Сумеречный Эльф

Побочное действие

Глава 1

У моря неспокойный день. Море сегодня — не сонная гладь, волны катятся на берег без перерыва с упругим шелестом, что пробуждает в голове тупую пульсирующую боль. Разгулявшийся ветер перемешивает запахи: сероводород и соль, гниль и йод, а ещё кровь – очень много крови, она выдаёт себя привкусом металла на губах. Вместе с порывами ветра доносится голос, хрипловатый, иногда тягучий и вкрадчивый, иногда вибрирующий от ярости и возбуждения:

– Заткнись нахуй! Только я имею право говорить и задавать вопросы! Да, на органы пойдешь ты, мне не нравится, как ты смотришь на меня, еще и денег не оказалось для выкупа, бесполезный хлам. Блядь! Так вот… В чем плюс того, чтобы пойти на органы? Потому что самый кайф для меня – потрошить пленника. Все просто! Сначала согласовываем, какая часть тела на продажу, а потом… развлечения! О да! Богатая культурная программа.

Чужие слова из твоего горла. Придыхания и театральные паузы, издевательские смешки, срывы на крик – голосовые связки уже саднит, но ничего не прекращается. Попытки сглотнуть не помогают, во рту продолжает сохнуть, а голос, кстати, мужской, при этом меняется только так, как это заложено в нём самом.

Снова накатывает громкий шёпот ветра, в поле зрения попадает сначала кромка прибоя с пенными волнами, беспрестанно лижущими очень светлый песок. Взгляд слегка смещается вправо, становится видно что-то, массивным мешком лежащее на самой границе суши и воды. Волны толкают это беспрерывно и настойчиво, намокшая тёмная ткань вздувается пузырями. Ещё ближе — «это» превращается в человеческое тело, замершее лицом к морю. Крупные кристаллы песка чуть заметно похрустывают под подошвами грубой обуви, и с каждым шагом берег становится всё больше изрытым. Кажется, крови здесь расплескали по меньшей мере ведро, перемешав её с клочьями подсыхающих на солнце водорослей.

Картинка снова меняется. Сначала виден только подступивший к песку клочок изумрудной зелени, затем чужие глаза опускают твой взгляд ниже, вскользь выхватив по пути сизо-зелёные штанины и отполированные до блеска чёрные берцы. Там же, у самых ног их обладателя, на песке ничком лежит человек. Живой пока ещё, но обрадоваться не успеваешь: этот прикрывает затылок плотно сцепленными пальцами, а спина, обтянутая грязной жёлтой футболкой, вздрагивает от всхлипов. Дальше ты поднимаешь руку — почему-то мужскую, с мощным запястьем, повязанным полоской красной ткани и кожаными браслетами, с заляпанным красными брызгами предплечьем. Пальцы с заклеенными грязным окровавленным пластырем фалангами сжимают пистолет…

— Что за… – взвизгивает кто-то не своим голосом, когда за момент до выстрела в залитом палящими лучами воздухе начинает происходить что-то непонятное. Когда прямо перед тобой возникает многократно превышающее по яркости солнечный свет, буквально выжигающее сетчатку глаз лазурное пятно, кажется, начинают трещать автоматные очереди. Под их аккомпанемент пятно разрастается, выбрасывая из себя мерцающие, похожие на ожившую воду протуберанцы, а когда один из протуберанцев настигает тебя, наступает темнота…

– Мэл! Мэллори! — её трясли за плечо, настойчиво и бесцеремонно, а в воздухе медленно затухали надрывные всхлипы аварийной сирены. Свет в спальне был погашен, из экономии не горели даже холодные светляки ночников. Что, опять? Комплексу мучительно не хватало энергии, даже когда работали одни лаборатории. А уж если на нижнем уровне врубали свой контур, реактор не выдерживал и… Кстати, как раз вот ночью техники и планировали тестовое включение портала…

– Защита сработала? — спросила Мэллори Харт у своего личного врача, лицо которого бледным пятном выделялось в полутьме, подсвеченной только зеленоватым индикатором, попеременно моргающим показателями времени, температуры воздуха и давления. Ещё одно лицо с мерцающей голубым голографической рамки сверлило взглядом спину. Мэл только повела плечами, но к изображению брата, который погиб четыре месяца назад, так и не обернулась. Одеваться не требовалось — за последние две недели сон в комбинезоне вошёл в привычку; нужно было только нацепить пояс с кобурой, немного раздражаясь молчаливым наблюдением дока. – Или что, Сид?

– Даже не знаю, как тебе и сказать… -- Странная осторожность доктора Сида Эммета, вкупе с его весьма противоречивыми мыслями, насторожила Мэллори, и она застыла в темноте, едва вставив в кобуру массивный импульсный пистолет. – Я бы предпочёл, чтобы ты отдохнула, но упыри из сектора В требуют тебя лично…

– Не томи, а…

– В общем… кажется, портал открылся нештатно, и в него затянуло какого-то дикаря, – на одном выдохе выдал док, – и теперь…

– И упыри теперь слюной обливаются, ожидая санкций на эксперимент, – усмехнулась Мэл, одёргивая бледно-зелёный комбинезон военного образца, но без знаков различия. Одним движением собрав в хвост на затылке сильно отросшие со времени смены рода деятельности волосы, Мэллори выпрямилась, выражая готовность. – Ладно. Пойдём удовлетворим их кровожадность.

***

Уровень IV, сектор В – именно так коротко и лаконично обозначалось на схеме расположение лаборатории, где «упыри» ждали вердикта владелицы комплекса по поводу «материала», который неожиданно свалился им на головы. Занимались «упыри» изысканиями специфическими, для которых постоянно нужен был живой и мыслящий биологический материал. Обычно им доставались преступники и подонки со всех концов галактики, но Мэл даже в этом случае морщилась, читая отчёты дежурных лаборантов. Испытуемый либо помещался под поглотители энергии, и тогда холодные машины фиксировали, насколько мощным «аккумулятором» является данный организм. Либо кровь этого организма в несколько этапов перегоняли, фильтровали, поддерживая состав при помощи синтетической сыворотки. Продлевали процесс.

Кровь неизменно оказывалась самым продуктивным вместилищем первичных энергетических единиц, элементы перетекали в резервуары, а «упыри» (именно так за глаза прозвали сотрудников лаборатории) наблюдали, что при этом происходит с их жертвой. Мучительное угасание со всеми симптомами внутреннего кровотечения – Мэллори не слишком любила смотреть на этот процесс, хотя чётко уяснила, что людьми подопытные не считаются изначально. Исследования сектора курировались правительством – этот пункт в контракте, который заключил в своё время Харт-старший, оговаривался особо, а его дочь просто приняла не слишком приятную обязанность. Вместе с наследством, после гибели старшего брата – как полагалось.

Как полагалось – Мэллори коротко и холодно кивала встречным сотрудникам и улавливала прикрытую улыбками ответную неприязнь, замешанную на почти испуге, причин которого эти люди и сами не понимали. Вообще подвешенного в воздухе напряжения было что-то слишком уж много, и тут уж причин не понимала сама Мэл, только с каждым шагом ощущала, что в лаборатории её ждёт нечто в какой-то степени… особенное. Куда более особенное, чем скачки напряжения, от которых то и дело мигали спрятанные в стенах и потолке осветительные панели.

– Мэм… – около «государственно важной» лаборатории дежурили два одинаковых с лица гвардейских сержанта с импульсниками на белых ремнях. Стоящий слева отшагнул в сторону, чтобы открыть дверь при помощи электронного ключа, и, автоматическим кивком отвечая на приветствие, Мэл невольно поразилась тому, как абсурдно смотрится коричнево-зелёный камуфляж этих ребят в ненормально белом коридоре. Вот только внешне проявлять чувства не полагалось, полагалось только молча принять то, что изменить всё равно никак было нельзя.