Полагаю, речь идет о знатоках твердого топлива, каковых можно перечесть по пальцам. Сколько-то — на ведущих авиапредприятиях, еше сколько-то — на университетских кафедрах, остальные — в Гепвортском исследовательском центре.

— И здесь-то как раз связь с твоим предыдущим заданием, — отметил он.

— Конечно, это всего лишь гипотеза, скорее ошибочная, нежели достоверная; о, этот соблазн видеть в каждой соломинке частицу своего стога... — Кончиком мизинца он внес новые подробности в пьшевой чертеж на поверхности стола. — Что еще?

— Все объявления — из одного источника, — продолжал я. — Новая Зеландия или Восточное побережье Австралии. Все — срочные. Все гарантируют отличное меблированное жилье, передаваемое в собственность удачливому претенденту. Заработок втрое превышает максимальные нормы.

Видно, там требуются самые лучшие головы. И в числе необходимых параметров — жена и отсутствие детей.

— Не поражает тебя этот странный набор требований? — отвлеченно спросил полковник Рейн.

— Нет, сэр. Зарубежные фирмы часто предпочитают женатых. Залетным птицам неуютно на чужбине, того и гляди, уложат вещички — и на первом же пароходе назад. А жены снимают опасность столь крутого поворота.

Наниматели выплачивают денежки малыми порциями, за неделю или, пускай, за месяц денег на обратную дорогу для целой семьи не наберешь.

— О семьях там нет речи, — возразил полковник. — Только о женах.

— Боятся, как бы топот детских ножек не разлучил с наукой эти высокооплачиваемые мозги. — Я пожал плечами. — А может, у них с квартирами плохо. Сказано не так уж внятно: «Дети жильем не обеспечиваются».

— Не чудится ли тебе за всем этим угроза?

— По первому впечатлению, нет. При моем высоком к вам уважении, сэр, недоумеваю: что вас тут насторожило? Дюжины башковитых мужиков слоняются по белу свету в погоне за иноземными благами. Поделитесь со мной фактами, которые наверняка утаиваете, и я могу переменить точку зрения.

Снова тик тронул левый угол рта. Распустился, совсем распустился сегодня полковник Рейн. Он выудил из кармана трубку и принялся ее прочищать лезвием перочинного ножика. Потом, не поднимая головы, сказал:

— Имеется еще одно совпадение, коего я пока не упомянул: все ученые, устроившиеся на эту работу, а также их жены — исчезли. Бесследно.

С этими словами он исподлобья бросил свой арктический взор, оценивая мою реакцию. Я не люблю играть в кошки-мышки. Одарив его немигающим взглядом деревянного индейского идола, я спросил:

— До выезда, в пути или после прибытия?

— Мне представляется, Бентолл, что ты — самый подходящий для такого задания человек, — заметил он вне всякой логической связи с моим вопросом и сразу же вернулся к нему. — Из Англии выехали все как один.

Четверо исчезли, как представляется, по дороге в Австралию. По сведениям тамошних иммиграционных служб — австралийской и новозеландской, — один добрался до Веллингтона, трое других — до Сиднея. Более властям не известно ничего. Прибыли. Пропали. И дело с концом.

— Какие у вас соображения на сей счет?

— Абсолютно никаких. Возможны различные версии. Но не в моих правилах гадать на кофейной гуще, Бентолл. Единственное, что не вызывает сомнений и соответственно вызывает суматоху в высших сферах: хотя эти люди работали в промышленности, они обладают уникальными познаниями, применимыми в военных целях.

— А искали их хорошо, сэр?

— Сам представляешь! Уверен, полиция в — этих, как их? — странах-антиподах сбилась с ног. Но такая работа не для полиции.

Он откинулся на спинку кресла и, посылая в прокуренный воздух новые клубы дыма от низкопробных сигарет, выжидательно посмотрел на меня. Я чувствовал усталость, раздражение, и мне не понравилось, какой оборот приняла наша беседа. Посвящает меня в интеллектуалы? Проверим!

— Какую роль вы мне отводите? Физика-ядерщика? Он погладил подлокотник кресла.

— Роль человека, которому я завещаю это кресло, сынок. Со временем оно будет твоим. — Айсбергам непросто дается светское обращение. Но иногда все-таки дается. — Не буду вводить тебя в заблуждение, Бентолл.

Твоя задача в общих чертах совпадает с той, какую мы возложили на тебя в Гепворте, обратив внимание, сколь удачно сочетаются в одном индивиде академические таланты суникальными способностями иного, неакадемического свойства. Ты примешь на себя функции специалиста по твердому топливу. Прочти вот это. Девятое объявление. Появилось пару недель назад в «Телеграф».

Я и не прикоснулся к вырезке. Даже не поглядел на нее.

— Вторая апелляция к специалисту по горючим материалам, — сказал я. — А кто отозвался на первую? Я могу знать его.

— Имеет ли значение? — Голос его звучал потише.

— Еще какое! — откликнулся я в тон ему. — Предположим, они — кем бы они ни оказались — напоролись на слабака. Ну, на такого, кто пускает пузыри на мелком месте. Тогда их волнения понятны. А если им достался профессионал высокого класса, а они все равно трубят тревогу, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Доктор Чарлз Фейрфилд.

— Фейрфилд? Мой бывший шеф? Вторая фигура в Гепворте?

— Он самый!

На сей раз я среагировал не сразу. Я хорошо знал Фейрфилда — блистательного профессионала химика и высокоодаренного любителя археолога. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше, о чем полковника Рейна могло бы оповестить выражение моего лица. Но он изучал потолок так озабоченно, словно ждал, что на него вот-вот обвалится штукатурка.

— И вы хотите, чтобы я... — начал я очередной вопрос.

— Именно этого я и хочу! — оборвал он меня. Голос его стал таким усталым, что нельзя было не посочувствовать этому человеку, обремененному непосильной ддя простого смертного ношей. — Я не приказываю, сынок. Я прошу. — Глаза его по-прежнему были устремлены в потолок.

Я потянулся за вырезкой, всмотрелся в объявление, обведенное красным грифелем. Это была почти дословная копия тех, предыдущих. Почти, да не совсем.

— Наши приятели требуют немедленного ответа, причем телеграфного, — произнес я с расстановкой. — Они явно спешат. Дали вы им телеграмму?

— От твоего имени и с твоим обратным адресом. Надеюсь, простишь мне эту вольность, — пробурчал он суховато.

— Строительная компания Аллисона и Холдена в Сиднее? — продолжал я. — Это, разумеется, почтенная, реально существующая фирма?

— Разумеется. Мы навели справки. Добавлю: имя в объявлении соответствует имени их кадровика, а письмо о твоем назначении — оно прибыло авиапочтой четыре дня назад — отпечатано на бланке фирмы и подписано тем же менеджером-кадровиком. Но, как установлено, сей автограф — поддельный.

— Что еще вам известно, сэр?

— Ничего более, Ты уж извини. Ровно ничего. Бог свидетель, рад бы отпустить тебе максимум стартовых данных. Увы...

Установилась недолгая пауза. Потом я резким движением сунул вырезку ему под нос.

— Неужто вы проморгали такую очевидную деталь: холостяки им вовсе не нужны?

— Я никогда не упускаю очевидного, — отрезал он. Я вытаращился на него.

— Вы никогда не... — Тут я замолчал и продолжил после небольшой иронической паузы:

— Стало быть, свадебные приготовления закончены, и невеста ждет в церкви жениха?

— Я пошел дальше. — Опять на шеке заиграл тик. Он полез в ящик, вытащил оттуда кожаные корочки формата четыре на девять и протянул мне.

— Обращайся с этим бережно, Бентолл. Твое брачное свидетельство.

Процедура совершена в Кэкстон-Холле десять недель назад. Можешь посмотреть на свет, попробовать на зуб. Хотя в этом нет нужды. Документы в полном порядке.

— И не сомневаюсь, — процедил я сквозь зубы. — Если в еще с формальностями возникли затруднения, это была бы полная катастрофа.

— А теперь, — оживляясь, проговорил он, — ты, думаю, не прочь познакомиться со своей женой. — Он поднял трубку и сказал:

— Попросите, пожалуйста, войти миссис Бентолл.

Трубка его погасла, и вновь он принялся за упражнения с перочинным ножиком, изучая недочищенный чубук. Мне нечего было изучать, а потому глаза мои блуждали от безделья по комнате, пока не зацепились за светлую панель в темной отделке письменного стола. С этой панелью связана целая история. Месяцев девять тому назад, может, чуть меньше, но уже после того, как погиб в авиакатастрофе предшественник полковника Рейна, на моем стуле сидел другой человек из команды Рейна. Рейн не знал о нем главного: этого агента в Центральной Европе раскрыли и перевербовали, обратив в двойника. Первое задание, возложенное на перебежчика, было возмутительно циничным: убрать Рейна. Устранение полковника Рейна (кстати, настоящее его имя засекречено) — шефа контрразведки, хранителя великих тайн — нанесло бы спецслужбам невосполнимый урон,.. Полковник ничего не подозревал, пока агент не вытащил пистолет. Агент тоже многого не ведал, как, впрочем, и другие до той поры. А именно, что к креслу полковника Рейна приторочен снизу люгер с глушителем и взведенным курком, приводимый в действие при помощи пружинного устройства. А все-таки новую панель можно было подобрать с большим тщанием и вкусом.