Евгений Малинин

Драконья любовь

или

Дело полумертвой царевны

Пролог

«Я это сделал!! Я сделал!!! У меня получилось!! Получилось!.. Сколько же лет прошло, с тех пор, как у меня появилась эта идея, семь… восемь?.. Не помню. Но теперь это уже и не важно! Вот оно – заклинание способное преодолеть Барьер, Бездну, Ничто!.. Полстранички текста, двенадцать составляющих… восемь лет работы… и она в моих руках! Она… в моих… руках!.. Живая!.. Светлые волосы, васильковые глаза, тонкие запястья, длинные, худые ноги… Она придет ко мне… придет сама! Сама!!»

Несуразно огромный кабинет до краев заполняла темнота, лишь на краю совершенно пустого письменного стола, своими размерами напоминающего вертолетную площадку, горела высокая, толстая витая свеча в вычурном, желтого металла подсвечнике. В рабочем кресле, габаритами соответствующем столу, сгорбившись, поглаживая ладонями отполированные подлокотники, сидел еще молодой, невзрачный человек с огненно-рыжей шевелюрой и странно неподвижным лицом. Его глаза были прикованы к небольшому листу бумаги, лежавшему на краю столешницы. Листок наполовину был исписан удивительно четким, без помарок и исправлений почерком, а в конце текста красовался странный, причудливый до уродства росчерк.

Огонек свечи чуть дрогнул, раздался короткий, жалобный треск сворачивающегося в агонии фитиля. Одновременно с этим рука человека, оставив на мгновение подлокотник, дернулась к листу, но тут же вернулась на место, словно ее хозяин чего-то испугался.

И снова воцарилась тишина… И снова в голове человека потекли спутанные, прерывистые мысли:

«Осталось совсем немного… выбрать место и запустить заклинание. Запустить заклинание?! А если снова что-то не так, если последняя проба – всего лишь невероятная, неповторимая удача?!!»

Человек в кресле вздрогнул всем телом и вдруг застыл в странной, неестественной позе, словно его мгновенно настиг пароксизм отчаяния!

«Нет!! Этого не может быть!! Последняя проба – логический результат восьмилетней работы, он не может быть случайностью!! Надо успокоиться… надо успокоиться! И довести начатое до конца!! Первое – это место приложения заклинания, и я знаю это место!! О-о-о, как хорошо я знаю это место!! Оно снится мне почти каждую ночь, это проклятое место!! Именно там, в этом месте я раскину свое заклинание, свою… лебединую песню!! Свою… последнюю надежду!! Свою… ловушку!! Ха-ха… ловушку!! Нет, не ловушку!! Нет!! Свой зов! Зов одной души другой душе!! Зов душе!!! Ловушку телу!!!»

Человек снова вздрогнул, на этот раз словно бы от озноба и перевел взгляд с листа бумаги в беспросветную темноту кабинета.

«Что ж не идет Пров?!! Снова занят каким-нибудь допросом?.. Или в очередной раз пытается составить свое пресловутое универсальное заклинание?! Глупец… бездарь… думает, что он маг! Маг! А сам не знает, что скоро его… заменят! Скоро… скоро… Он совсем разболтался – позволяет себе заставлять меня ждать!! Впрочем… сегодня я могу и подождать…»

В этот момент в кромешной тьме кабинета прорезалась высокая узкая полоска света. На противоположной от стола стене медленно открывалась высокая, в два человеческих роста дверь, пропуская в кабинет высокую, чуть сутулую фигуру, закутанную в длинный черный плащ с поднятым капюшоном. Едва посетитель перешагнул порог кабинета, дверь за ним прикрылась, отрезав свет, и снова в кабинете воцарилась темнота и тишина. Только спустя бесконечно долгую минуту в это темноте раздался неожиданно мягкий, бархатный баритон хозяина кабинета:

– Ты заставляешь себя ждать, Пров… Снова занимался своими поисками?.. Снова пытался найти универсальное заклинание?..

Ответа не последовало, и тогда хозяин кабинета приказал:

– Подойди ближе, я смотрю, ты стал плохо слышать… Ближе!!

Он не кричал, но его голос стал вдруг вездесущим, как будто сама темнота превратилась в его проводник!

Пометавшись по самым дальним, самым темным углам, приказ наконец затих, и вслед за этим по кабинету прошуршало едва заметное движение. Из мрака выступила закутанная в черное фигура. Из-под низко надвинутого капюшона на хозяина кабинета глянули багрово мерцающие глаза.

– Слушай меня внимательно… – Проговорил хозяин кабинета, впившись взглядом в эти багровые угольки. – Подготовишь группу из трех-четырех опытных человек, обязательно включишь в нее одного очень хорошего мага-летуна. Я буду ждать эту группу в Черном бору через две недели и сам поставлю им задачу. Поручишь дьяку Дворцового приказа привести в порядок малые гостевые апартаменты, там скоро будет размещена очень важная персона… женского рода… Подготовить все как следует!! Я после возвращения из Черного бора сам все проверю и поставлю личную охрану.

Хозяин кабинета выпрямился в кресле и странно напряженным голосом спросил:

– Ты все понял?!

– В-ф-с-ш-ш-се, гос-ш-ш-сподин… – донеслось из-под капюшона.

– Можешь идти… – проговорил хозяин кабинета, и тут же приказал. – Стой!.. Сними капюшон!

Фигура в черном беспрекословно повиновалась. Капюшон опустился на покатые плечи, и в трепетном свете свечи показалась уродливая, ни сколько не похожая на человеческую, голова. Совершенно голая, лишенная ушей, она была сплюснута сверху так, что челюсти вытянулись далеко вперед, наподобие крокодильих, губы вывернулись обнажая редкие кривые резцы и торчащие наружу клыки. И только горящие багровым отсветом глаза давили возникающий при виде этой безобразной головы смех.

Хозяин кабинета несколько секунд рассматривал своего посетителя, а потом с легкой насмешкой проговорил:

– Если ты не прекратишь свои… поиски, весьма скоро превратишься в самое обычное пресмыкающееся! Пойми наконец, Пров, у тебя нет способностей, чтобы освоить заклинания Великого Змея! Ты никогда не сможешь превращаться Змеем Горынычем!! Не дано этого тебе!!!

Чуть помолчав, он отвел глаза от чудовищно уродливой головы своего посетителя и устало проговорил:

– Ступай!..

Существо, названное Провом, медленно натянуло капюшон на голову, медленно повернулось и молча покинуло кабинет. Когда дверь за ним затворилась, хозяин кабинета встал с кресла и усталым, волочащимся шагом двинулся в угол кабинета, туда, где располагался выход, ведущий во внутренние покои.

Глава первая

К сожаленью, день рожденья

Только раз в году…

(Песенка из мультфильма)

День рожденья —

Грустный праздник…

(Эстрадная песенка)

В день рожденья мне хочется выть

От желанья подольше пожить!

(Застольная песенка)

Ну вот мне уже и тридцать стукнуло!.. Кто-то, возможно, скажет, что это прекрасный возраст – возраст грандиозных планов и великих свершений, а мне тоскливо! Хотя мне в течение вот уже лет десяти бывает тоскливо в день собственного рождения. Но на этот раз моя тоска достигла просто небывалых размеров – тридцать ведь!

Ребята в редакции, зная мое отношение к этому «празднику» не надоедали мне со своими поздравлениями, за что я был им очень признателен. Более того, едва я появился, как ко мне пошли люди со всевозможными вопросами, требовавшими серьезных обсуждений и споров, так что утренняя депрессия, возникшая во время изучения собственной тридцатилетней физиономии в туалетном зеркале, сгладилась и отступила.

А сразу же после обеда я оказался, не помню уже в связи с чем, в приемной нашего главного редактора… Вот тут меня и шибануло!

Я переступил порог приемной во вполне приличном, рабочем настроении, почти уже забыв о своем тридцатилетнем «юбилее». Галочка, секретарша Савелия Петровича, нашего главного редактора, мой старый и вредный друг, сидела на своем рабочем месте и привычно ничего не делала. Вернее, привычно болтала… Только на этот раз ее собеседницей была не одна из наших корректорш, а совершенно незнакомая мне девушка, видимо, подруга Галочки. Девчонка эта сидела рядом с Галочкиным столом, спиной к входу и даже не обернулась на звук открываемой двери.