Фрида Митчелл

Любовь сильнее обид

Пролог

Сегодня был удачный день, и Альберт Блейкман возвращался вечером домой в хорошем настроении — еще парочка таких сделок и можно будет не беспокоиться ни о старости, ни о приданом для дочерей.

Падал легкий мартовский снежок — большая редкость для Нью-Йорка в это время года, и вечнозеленые деревья на обочине казались пришельцами из рождественских сказок.

Мысли как снежинки роились в утомленной голове старого Блейкмана. Все время какие-то неожиданности, безумные риски и стрессы, крутишься как белка в колесе с утра до вечера. Погоня за призрачным успехом. И ради чего и кого?

Затормозив на красный свет, Альб устало рассматривал стайку подростков, парочками, почти в обнимку, спешивших по переходу. В его время так никто не осмелился бы ходить.

Внезапно он подумал о Флориан и Ирэн — какие они разные, его дочери, и кстати, пора им уже обзаводиться собственными семьями, сам-то он был женат в их возрасте, а их мать и подавно…

Боже, как быстро пролетела жизнь, содрогнулся Альб, казалось, это было вчера — венчание в соборе святого Патрика, свадебный вальс в отеле «Плаза», медовый месяц во Флориде.

Он вспомнил их первую встречу на выпускном балу в Ривердейлской частной школе для девушек. Блейкман заканчивал колледж и проходил практику в соседней мужской школе. По традиции выпускные классы обменивались приглашениями на прощальный вечер, и Альбу как наставнику пришлось сопровождать своих питомцев. Джудит была названа первой в числе лучших учениц и сразу привлекла его внимание — столько жизнерадостности и лучезарности было в ее улыбке, столько целомудрия и грации в походке, что Альб прикусил губу, чтобы не рвануться к ней навстречу.

Вот она — моя мечта и моя судьба, пронеслось в голове…

Нельзя сказать, что до встречи с Джудит он вел пуританский образ жизни. Его родители много путешествовали, и родовое гнездо частенько оставалось в его полном распоряжении. Но сексуальная революция еще не пришла в Америку. Студенческие пирушки до утра, где пиво было самым крепким напитком, как бы случайные прижимания в танце, невинное рукоблудство на заднем сиденье автомашины, долгие прощания и поцелуи у ворот дома.

Однажды он пришел поздно с гулянки, рубашка — в губной помаде, черные пятна под глазами, светлые — на брюках. Впустивший его в дом отец сразу все понял.

— Я хочу, чтобы ты всегда мог отличить зов плоти от зова сердца и не попадал впросак из-за инстинктов, которые, увы, сидят в каждом.

— У меня нет никаких инстинктов, — смутился Альб.

— Мы все дети природы, и природа возьмет свое, а при нашей гремучей смеси крови ты можешь не совладать с собой! — отрезал отец. — Я не хочу, чтобы первая смелая девица, попавшая в твою постель, стала моей невесткой.

Через день он дал сыну десять долларов и предложил сходить вместе с ним в дансинг-клуб на Бродвее. Потом они открыто, как могут говорить мужчина с мужчиной, обсудили все проблемы секса, любви и брака.

Альб был благодарен отцу за этот урок. Он взрослел, менялись объекты его симпатий, но не было той, единственной, о которой говорили они с отцом…

Два последующих года после встречи с Джудит прошли в традиционных американских ухаживаниях — веселые студенческие вечеринки до утра, поездки на пикники и пляжи Лонг-Айленда, знакомства с чопорными тетушками и дядюшками с обеих сторон.

И наконец Джуди стала молодой хозяйкой старого блейкмановского замка.

Все Блейкманы с нетерпением ждали рождения первенца, мужчины надеялись, что это будет мальчик — им нужен продолжатель рода. Но надежды не оправдались — родилась десятифунтовая горластая Флора. Роды были долгими и тяжелыми, Джудит почти год приходила в себя.

Альб боготворил маленькую Флориан, мучительно переживал болезнь жены и поклялся себе, что больше никаких детей у них не будет. Он безумно любил жену и даже ради наследника не мог позволить пойти на риск.

Джудит не раз заговаривала с мужем о втором ребенке. Выросшая в большой дружной семье и понимавшая, как важно в жизни иметь прочный тыл — братьев и сестер, она мечтала по меньшей мере еще о двух детях.

В такой же снежный мартовский вечер Альб узнал, что Джудит беременна. Она почти убедила его, что на этот раз будет мальчик, и умоляла врачей сохранить ребенка.

— С вашим хрупким здоровьем — рожать очень опасно, — возражал семейный врач Хайман. — Мы не можем гарантировать, что вы дотянете до родов и на этот раз все обойдется без осложнений.

— Дайте мне шанс, я уже слышу биение его сердца, мы не можем убить его, — взмолилась заплаканная мать, бережно прижимая ладони к животу.

Месяцы ползли в напряженном ожидании. Пятилетняя Флора ничего не понимала, но чувствовала, что матери и отцу не до нее, и ревниво изводила всех капризами и придирками.

Слабые схватки начались утром, вызванный Хайман распорядился о доставке в больницу. Ленокс-Хилл считалась одной из лучших больниц в Нью-Йорке. Потянулись тревожные часы в приемном покое. Альб оцепенело сидел, запустив пальцы в свою роскошную шевелюру.

— Господи, спаси и помилуй, — шептал он слова молитвы. — Мне ничего не надо в жизни, только не умножай печали моей семьи.

Один за другим приглашались счастливые отцы взглянуть на новорожденных, и только Альба никто не вызывал. Под утро Блейкман забылся в полудреме и вдруг услыхал свое имя. Его просили пройти в ординаторскую.

— А почему не в палату? — спросил Альб. Медсестра отвела взгляд в сторону, и он похолодел от страха.

— Мы сделали все, что могли, и даже больше, — сказал главный акушер. — Мужайтесь, нам удалось спасти только ребенка, и это прелестная здоровая девочка…

Глава 1

— Альберта Блейкмана. Немедленно! Голос мужчины звучал настолько жестко, что Ирэн невольно отстранила телефонную трубку от уха.

— Извините, но в данный момент его нельзя беспокоить…

— К черту с его покоем! — теперь уже откровенно рявкнул говоривший. — Я требую — немедленно соедините меня!

— Послушайте, отец болен. У него сейчас доктор.

— Доктор? — На другом конце послышалось едва сдерживаемое ругательство. — Когда он разберется с доктором, пусть сейчас же мне позвонит. Вы меня поняли? — с трудом сдерживая гнев произнес неизвестный.

— Простите, мистер?..

— Мистер Рок, Арнольд Рок.

— Прошу извинить, мистер Рок, но я не намерена беспокоить отца текущими делами. Вы ведь именно по этим вопросам звоните? — подчеркнуто холодно сказала Ирэн.

— Так точно, мисс Блейкман, — ответили так же холодно. — Но, к вашему сведению, я не считаю потерю денег рядовым текущим делом. А произошло это исключительно из-за полной некомпетентности вашего папочки. Если в течение часа он не позвонит, всем этим займутся мои адвокаты и тогда уже переговоры с мистером Блейкманом станут бесполезными. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Мистер Рок…

— Кстати, вы которая из дочерей, Ирэн или Флориан?

— Ирэн. Мистер Рок, я уверена, здесь какая-то ошибка.

— И я уверен. Но сделал эту ошибку не кто иной, как ваш отец. Жду ровно час.

Ирэн услышала щелчок. Их разъединили.

Надо же случиться такому именно сегодня, когда отец заболел. Все началось за завтраком. Блейкман, как всегда, читал газету и вдруг упал, корчась от боли. Пока Ирэн, стоя перед ним на коленях, пыталась понять, что же произошло, обезумевшая от страха экономка бросилась звонить семейному доктору, который был другом отца и, к счастью, жил в этом же квартале. Через две-три минуты доктор уже входил в дом. В тот же момент раздался телефонный звонок.

Ладно, подумала Ирэн, все эти звонки — сущая ерунда по сравнению со здоровьем отца. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась и пошла в столовую. Блейкман сидел в кресле у большого окна.

— Что случилось? — спросила она доктора Хаймана. — Как он себя чувствует?

— Неважно, — с тревогой ответил доктор. — Боюсь, что дела плохи. Я давно предупреждал его, что надо обследоваться, но он даже слушать не хотел, а теперь надо вызывать «скорую».