— А вот и нет, — лукаво улыбнулся Влад. — Кали — богиня порядка, красоты и, как и многие другие индийские боги, любви.

— Но богиня любви — Лакшми! — Илья не дремал. Мне стало интересно: он специально штудировал учебники по индуизму, чтобы показаться умнее Влада, или просто знал? Может быть, я ошибалась, но первый вариант мне казался более вероятным.

— Не совсем. — В глазах Влада зажглись азартные огоньки, и он пристроился на краешке преподавательского стола, приготовившись рассказывать. — Стоит понять различия. В индуизме несколько видов любви, и каждому покровительствует свой бог или богиня. Кали — невознагражденная, безответная любовь, непостижимая красота. Кама — бог страсти, он управляет влечением. Лакшми отвечает за возвышенные, романтические чувства, а в целом бог любви и плодородия — Шива.

— Как все запутано! — вздохнул кто-то с последней парты, и я мысленно согласилась. «Интересно, сами индусы разбираются в своих богах и культах?»

— Но сегодня мы оставим в покое других богов и поговорим о Кали.

— Но ведь Кали приносили кровавые жертвы, я всегда слышала о ней как о богине смерти, — не сдавалась Светлана.

— На самом деле Кали покровительница жизни, от рождения и до смерти. Просто в индуизме нет четкого деления на черное и белое. Та же любовь. Разве она не может быть кровавой и разрушительной? Разве она не сжигает вас изнутри, если она безответна? — Я, не удержавшись, поймала проницательный взгляд Влада и тут же уткнулась носом в тетрадку. Намек был слишком очевиден или просто мне хотелось так думать? — По мнению служителей культа Кали, красота — это не только очарование, но и ужас, и даже смерть, — как ни в чем не бывало продолжал Влад. — Красота не имеет формы, и поэтому она непостижима. Кали, считают ее почитатели, олицетворяет чистую правду, отрицающую все недомолвки и иллюзии, а правда всегда болезненна и нередко приводит к кровопролитию. Кали одновременно вызывает восторг и ужас.

Едва только прозвенел звонок, я поспешно собрала тетрадки и выскочила за дверь. Как и всегда, самая первая. Старалась быстрее убежать от его насмешливых глаз, бархатного голоса и губ, вкус которых не получалось забыть. Было физически тяжело находиться с ним в одном помещении. Я ощущала себя мазохисткой. Сначала с замиранием сердца ждала его занятий, полчаса самозабвенно любовалась, вдыхала запах его туалетной воды. Не вникая в смысл сказанного, слушала его голос, а потом вспоминала: Влад не мой и никогда не будет моим. Становилось больно, тошно, и до конца пары я мечтала о том моменте, когда она закончится. Услышав звонок, сбегала, словно боялась, что Влад остановит меня. А потом все начиналось заново. Ожидание, минуты счастья — и снова боль и разочарование. Я пыталась забыть Влада, но не могла и снова ждала встречи с ним, прекрасно понимая: она не принесет мне ничего, кроме слез.

Сегодня пара Влада стояла последней, и мы с Ксюхой направились к себе в комнату. Соседка из вежливости позвала меня вечером в гости к Яну и без возражений выслушала мой дежурный отказ. Там обязательно будут Вероника и Влад, а значит, я не пойду, и Ксюха об этом знала, но все равно день за днем приглашала. Я не понимала зачем — наверное, из вежливости. Интересно, что будет, если я однажды скажу: «Да»? Как станет выкручиваться Ксюха, ведь ясно же — меня никто в той компании не ждет?

Пока Ксюша переодевалась, я забралась на подоконник. Недавно мы выяснили, что тут очень удобно сидеть, и даже кинули тонкое покрывало, чтобы было уютнее. Отсюда открывался замечательный вид на площадку перед главным входом в лицей. Наши окна располагались очень удачно, и мы могли незаметно наблюдать за многими интересными личностями и быть в курсе последних событий. Всех нечастых гостей лицея мы видели с Ксюшей одними из первых.

За окном лил промозглый октябрьский дождь. Еще вчера алевшая листва практически вся облетела, а оставшаяся потемнела и скукожилась. На крыльце никого не было, и оживление в мрачный пейзаж вносил лишь грязный «Рено-Логан» с шашечками такси на крыше и дверях. Машина, разбрызгивая из луж мутную воду, проехала по центральной аллее и остановилась у главного входа.

— Ксюх, посмотри! К нам кто-то пожаловал! — позвала я подругу, с интересом разглядывая выходящего из автомобиля мужчину лет тридцати пяти — сорока. Ничем не примечательный тип, в темном пальто с поднятым воротником и пухлым кожаным кейсом в руках.

— Дай гляну! — подбежала подруга и с любопытством уставилась в окно.

— Взгляни — он к нам, видимо, надолго, — прокомментировала я, наблюдая за тем, как мужчина вытаскивает из багажника машины солидный чемодан на колесиках.

— А! Это, наверное, наш новый преподаватель, которого нашли на замену Кириллу Дмитриевичу! — догадалась Ксюха и посмотрела внимательнее.

— А как же Влад? — удивилась я. Для меня слова Ксюхи оказались новостью.

— А ты разве не в курсе? Он сегодня вел у нас последнее занятие. Он преподавал временно, пока не найдут постоянного педагога. Видимо, нашли. А он ничего так! — заметила подруга.

— Мужик как мужик, — я пожала плечами и сказала: — Даже не подозревала, что Влад не будет больше преподавать…

— Еще бы, — Ксюха быстро расчесала свои короткие волосы и направилась к выходу. — Ты целыми днями сидишь здесь и, конечно, ничего не знаешь. А с его пар убегаешь самой первой. Я об этом слышала еще неделю назад, а всем остальным он говорил сегодня, но ты уже успела смотаться. — В голосе Ксюхи слышался тщательно скрываемый упрек. — Может, все же пойдешь со мной, заодно порасспрашиваем кого-нибудь о новом преподавателе? — нерешительно уточнила она.

— Так он только что приехал. Никто еще ничего не знает.

— Это не важно, думаю, Влад точно в курсе.

— Нет, все же не подойду, — отказалась я. — Все новости ты расскажешь мне с утра.

— Ну, как знаешь, — махнула на прощание Ксюша и вышла в коридор.

На вечер у меня были свои планы. Временами я грустила, что обзавелась в лицее лишь приятелями, с которыми можно поболтать на переменах на ничего не значащие темы, а близких друзей у меня нет, но вообще-то не особо нуждалась в чьем-либо обществе. От друзей сложно утаить интересы и увлечения. Последний месяц я была очень занята — каждый день после ужина уходила в библиотеку, где собирала информацию о нагах. Иногда просматривала старые, пыльные книги, иногда лазила в Сети, набирая все больше и больше сведений по индийской мифологии, а после отбоя отправлялась в тренажерный зал. Казалось, недостаточно накопить необходимые сведения, мне хотелось уметь постоять за себя. Я пока не приблизилась к разгадке всех тайн лицея, но не собиралась сдаваться без боя.

Старая библиотека находилась в конце длинного коридора второго этажа в главном корпусе лицея. После занятий здесь всегда было тихо, промозгло и безлюдно. Немолодой поджарый библиотекарь Игорь Юрьевич поначалу меня пугал. Я думала о том, что если наги и существуют, то он один из них — с немигающим взглядом чайных глаз, смуглой кожей, восточными чертами лица и умением бесшумно передвигаться между книжных полок. Но со временем, привыкнув, я перестала бояться.

Он был немногословен, замкнут и оттого производил не лучшее впечатление, но в уголках узких губ часто проскальзывала едва заметная улыбка, а лучики морщинок у глаз говорили о том, что он много и часто смеется или смеялся раньше.

Я сидела за длинным столом у стены, каждый день на одном и том же месте, и издалека наблюдала за неспешными, плавными движениями, прямой, вытянутой по струнке спиной, горделивой осанкой и считала, что библиотекарь непременно одинок. Признаться, я жалела его. На вид чуть больше сорока, а он заперт в четырех стенах старой библиотеки, значит, жизнь не сложилась, нет ни жены, ни детей, а на горизонте маячит одинокая старость.

Я поняла, как сильно ошибалась, когда заскочила в библиотеку в обеденный перерыв и услыхала звонкий знакомый смех Жанны Петровны, работающей на раздаче в столовой. Потом узнала, что, оказывается, они давно и успешно женаты, а их уже взрослые дети учатся в одном из институтов Питера. Не знаю почему, но мне сразу стало легче. С этого момента Игорь Юрьевич перестал меня пугать. Из разряда сверхъестественных существ он перешел в число обычных людей.