Я спустилась в погреб, нащупала в темноте одну бутылку отборной наливки и две похуже. Если первая хорошо пойдёт, остальными народ догонится и разницы не заметит. Притащи я три бутыля хорошего вина, мамаша потом такую истерику закатит — неделю к дубу не подойду, если вообще двигаться смогу.

И всё-таки хорошо, что я одеваюсь как парень. Поди, мальчишку никто лапать не станет, хотя я слышала, что всякое бывает.

В зале было шумно. Караванщики сидели за круглым столом и горланили песни. Тоська и Майна крутились возле них, виляя задами. Стол в углу заняли, судя по серым одеждам с вышитым кругом, паломники западного храма Велеса. Я подтащила тяжелые бутылки к Майне, и уже повернулась, чтобы скрыться в крыле для прислуги, когда столкнулась взглядами с паломником, занимавшим самый тёмный угол. Его глаза словно вспыхнули. Я тут же поняла, что эти люди никакого отношения к паломникам не имеют. Откуда я это знала — понятия не имею. Лжепаломник несколько секунд пялился на меня и вдруг вскочил, закричав что-то на непонятном языке. Угроза, исходящая от него, казалась осязаемой. Протянешь руку — и наткнёшься на тёмную, острую как бритва ненависть. Дорогу к главному выходу преграждал стол пьяных караванщиков. В дверях ведущих на кухню стояла мамаша с подносом, на котором исходил ароматом зажаренный поросёнок. Прежде чем остальные сообразили, что произошло, я кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж. В комнате хозяина есть ход на крышу, а оттуда можно спуститься по лестнице на улицу. Поблядушки к нему добираются именно этим путём.

Я бежала по коридору, молясь всем богам, чтобы дверь была открыта. Мне повезло! Или не очень… Дверь в спальню была открыта, но захлопнулась за моей спиной и я услышала скрип поворачиваемого ключа. Даже не обернувшись, я кинулась к двери на крышу, но и она была заперта.

— Пришла таки! — Полупьяный хозяин оскалился, глядя на меня, как голодный на лоток булочника. Мне некуда было отступать — за спиной запертая дверь, внизу, под окнами — гвинезия. Мамаша решила развести там сад, и я только вчера сама подвязывала побеги к длинным кольям. Это была бы забавная смерть, но если я умру, я же никогда не увижу капитана!

Я мучительно соображала, что делать и пропустила момент, когда хозяин кинулся вперёд. Он прижал меня к стене своей жирной тушей. Ощущение, как будто на тебя со всего размаху налетел боров. Когда я попыталась освободиться, хозяин схватил меня за руки и поднял их над головой, прижав к стене. Я не могла вырваться. Свободной рукой он дёрнул мою рубашку, и старая ткань разлезлась даже без треска. Я брыкалась, закусив губу, потому что по крику преследователи могли определить, где я нахожусь. Хотя кто сейчас страшнее — полупьяный хозяин или лжепаломники, я не знала.

Насильник начал жадно ползать рукой по моему телу и добрался до штанов.

— Идиотская одежда, — тихо выругался он. — Ну, ничего, теперь будешь носить платья. Там проще — задрал юбку и вперёд.

В дверь затарабанили и Хозяин резко сдавил мне горло.

— Ну, нет, нам никто не помешает, Лиин. Только попробуй заорать — я тебя убью, — пригрозил он. Орать я не собиралась, хотя очень хотелось. Надо было что-то делать. Я не хочу, чтобы этот урод прикасался к моему телу. Только не он, только не так!

С той стороны донеслись крики Мамаши, и отрывистые возгласы паломников.

— Пожалуйста, не ломайте двери, я сейчас принесу ключи и всё вам открою. Ключи на кухне, я их принесу, не ломайте двери, я принесу, или вон она принесёт, только не ломайте, подождите… Да иди ты за ключами, дура! Не ломайте, сеньоры, пожалуйста, не крушите гостиницу, вам нужна эта девчонка? Так она где-то здесь, ей же не куда больше податься, только не ломайте дверь…

Прерывисто дыша, Хозяин нащупал пуговицу на моих штанах и его рука соскользнула по моему животу. Я лягнула его изо всех сил, но это мало помогло, он лишь сильнее стиснул мои руки, так, что боль в ладонях вернулась.

'Этого не должно произойти', - билась в моей голове мысль. 'Это не должно произойти со мной! .

Нет!

Я не хочу!

Нет!

Боль в руках вдруг выплеснулась наружу, и Хозяин с громким криком отлетел в сторону. Я краем глаза увидела, как кожа на его ладонях чернеет, распространяя по комнате запах горелого мяса.

— Ааааа! — заорал он, и его услышали в коридоре.

Всё ещё не до конца понимая, что происходит, я повернулась и ударила в запертую дверь. Она вылетела на крышу, и деревянные доски тут же загорелись.

Одновременно с этим дверь в комнату разлетелась в щепки. Паломники внеслись в хозяйскую спальню.

Я уже спустилась по лестнице вниз и неслась по улице, не разбирая дороги.

Самым сложным было на ходу застегнуть штаны. Я боялась, что стоит мне прикоснуться к ткани, она вспыхнет красновато-желтым пламенем вместе со мной. Но деревянная лестница, по которой я спускалась с крыши, осталась цела. Точнее, она была целой до того момента, как я уронила её на землю, прямо на гвинезию. Мечта мамаши о саде так и останется мечтой. Наверное, теперь кто-то другой будет подвязывать растения к колышкам. После того, как я до кости сожгла руку хозяину, вряд ли стоит рассчитывать на благополучное возвращение. Ну, нет, после того как этот ублюдок пытался меня изнасиловать, я точно не хочу видеть его наглую рожу. Теперь я и убить могу!

Преследование я чувствовала спиной. Видно, паломники были магами, потому что, несмотря на все мои усилия, они нашли способ быстро спуститься со второго этажа. Когда рядом просвистела стрела, я нырнула в крохотный переулок и начала петлять по улицам, стараясь не оставаться с преследователями на прямой. Что же делать? Куда бежать?

Минут через пять я выбежала на какую-то улочку и поняла, что нелёгкая принесла меня к восточным воротам. Восточный прогон идёт от ворот к центру. Из-за угрозы войны все прибывающие в город караваны тщательно досматриваются, поэтому днём на улице стоит несколько патрулей, а на ночь патрули снимают, оставляя только один на въезде и один у самой площади. Чтобы контрабандисты или саботажники под покровом ночи не проникли в город, все боковые улицы перекрывают. Даже ворота поставили специальные — мышь не пролезет. До центрального поста бежать минут пятнадцать. И всё это время я буду прекрасной целью для преследователей.

Они тоже это поняли. Рядом просвистела очередная стрела, а потом я почувствовала движение магии. Кто-то читал заклинание. Великая Леля, откуда я всё это знаю?!

Я резко дёрнулась вправо, огненная стрела пролетела совсем рядом. Тут же, с другой стороны пронеслась деревянная и, взметнув мои волосы вверх, оцарапала щеку.

Бежать, только бежать, не останавливаясь. Впереди замаячили какие-то фигуры. Не то, чтобы я верила, что меня спасут, но с громким криком 'Помогите! , кинулась к ним. Не соображая, что делаю я понеслась по прямой и тут же поплатилась за это. Одна из стрел попала в цель. Левая рука взорвалась болью. Стараясь не обращать на это внимания, я продолжала нестись к трем застывшим впереди людям. Пожалуйста, ну пусть это будет кто-нибудь, кто мне поможет!

Ещё несколько шагов и я наткнулась на чьё-то плечо.

— Они хотят меня убить, — выдохнула я, даже не пытаясь рассмотреть, с кем разговариваю. Если это сообщники лжепаломников, мне конец.

Судорожно дыша, я прижалась к своему спасителю. Кровь стучала в висках, но я всё же услышала, как приближаются мои преследователи.

— Пожалуйста, спасите меня, — прошептала я, чувствуя, как по раненой руке стекает кровь и капает на каменную мостовую.

— Ви стража? Вор украл моя важная вещь. Я хотеть наказать.

Ну, вот и всё. Не важно, стражники это или нет, но достаточно один раз посмотреть на мою ветхую одежду и сравнить её с дорогими робами паломников, чтобы поверить им.

— Этот мальчик что-то украл у вас? Хорошо, нам нужно оформить бумаги, идёмте в канцелярию.

— По законам моя страна я иметь право убить вор. Отдай! — настаивал паломник.