- Главный вопрос - что общего у аптекаря и профессора? Где и когда они могли пересечься? Если поймем, то станет ясен мотив. Надо копать. И я бы начал с аптекаря - у него знакомств по определению меньше, проверить легче. Вы говорите, жил неприметно. Но хоть что-то необычное есть?

- Да как сказать. Родился в деревне - миль сто отсюда. Приехал в город семь лет назад, после смерти матери. Выучился, открыл свое дело - видимо, были какие-то сбережения. Вот тут, пожалуй, любопытный момент. Он рос без отца, мать была сельской травницей. Могла ли она оставить ему сколь-нибудь серьезную сумму? В общем, ждем подробностей о родителях. С деревней связаться напрямую нельзя, запрос послали в соседний город. Оттуда в деревню снарядили вахмистра - сегодня к вечеру должен прислать отчет. Пока что все сведения у нас - от невесты аптекаря и от его соседей.

- Сколько ему лет было, кстати?

- Недавно исполнилось двадцать пять.

Генрих невесело усмехнулся. Опять пресловутая четверть века. Для кого-то жизнь в этом промежутке изменилась неузнаваемо, а для кого-то и вовсе уместилась вся, без остатка. Будто в футляре с числовым секретным замком, где паролем служат даты рождения и смерти.

У профессорского особняка на Кленовой уже стояло несколько экипажей. Толпились зеваки - в большинстве своем, судя по виду, прислуга из соседних домов, но попадались и солидные бюргеры. Публика сдержанно гомонила, за ней приглядывал усатый вахмистр.

Генерал с Генрихом, выбравшись наружу, подошли к открытым воротам. Там их встретил плотный мужчина в штатском.

- Я увидел, как вы подъехали, герр генерал.

- Здравствуйте, Кольберг. Познакомьтесь - Генрих фон Рау. Наш приглашенный эксперт в этом деле.

Крепыш на миг зафиксировал Генриха цепким взглядом. Вежливо кивнул, принимая к сведению. Генерал спросил:

- Что успели выяснить? Картина такая же?

- Касательно выброса - да. Мощнейшая засветка, даже сильнее, чем в прошлый раз. А вот внешние проявления отличаются.

- Да? И чем же?

- По крайней мере, мы теперь знаем, каким образом были нанесены раны. Но, с вашего позволения, герр генерал, я бы советовал взглянуть лично.

- Ведите.

Они двинулись вдоль стены по чисто выметенной дорожке. Клумбу слева густо покрывали жухлые листья. Голые кусты сирени топорщились, словно метлы. Дом был большой и старый, с черепичной двускатной крышей и флигелем для прислуги.

Поднявшись на крыльцо, они миновали прихожую и вошли в просторную гостиную с погасшим камином. Широкие диваны вдоль стены пустовали. На стуле в дальнем углу всхлипывала невзрачная женщина лет шестидесяти. Ее отпаивали водой.

- Экономка, - пояснил Кольберг вполголоса. - Утром обнаружила тело - в коридоре на втором этаже. Больше в доме никого не было. Профессор - вдовец, дети и внуки живут отдельно.

- Убийцу она не видела?

- Нет. Но говорит, что примерно на полчаса ее неожиданно сморил сон. Прикорнула в кресле, потом спохватилась, пошла наверх. И там увидела труп.

- Понятно. Преступник хладнокровен, но не маньяк.

- Да, герр генерал, похоже на то. Мог бы убить и ее, как свидетеля, но предпочел только усыпить.

Генрих, продолжая прислушиваться к их разговору, подошел ближе к лестнице. Наверху раздавались приглушенные голоса. И еще ему показалось, что оттуда доносится знакомый медвяный запах.

Голоса стали громче. Генрих расслышал:

- Нет, просто более стабильный канал. Поэтому нет распада...

Со второго этажа на лестницу вышли двое. Тот, что постарше, продолжал говорить, стягивая на ходу резиновую перчатку. При виде Генриха он запнулся - остановился, держась за палец.

- Фон Рау? Что вы здесь забыли?

- Зашел погреться. И, кстати, здравствуйте, Либхольц.

- Я не уверен, что вам нужно здесь находиться.

- Впервые за столько лет я с вами согласен. Может, будете столь любезны и доведете вашу мысль до его превосходительства?

Генерал обернулся к ним:

- Герр Либхольц, вы знакомы с герром фон Рау. Согласно моему распоряжению, он имеет доступ к материалам следствия. Впредь извольте сотрудничать. А пока доложите первые выводы.

Он поднялся по лестнице, Генрих следом. Сладкий запах с каждым шагом усиливался. Генрих почувствовал, как сердце забилось чаще. Приостановился, сделал глубокий вдох и заглянул в коридор.

Рудольф Штрангль, историк и королевский биограф, лежал на полу, раскинув в стороны руки. А сквозь глазницу у него прорастал колючий стебель чертополоха.

ГЛАВА 3

Генрих оперся рукой о стену, пережидая приступ головокружения. Его подташнивало, испарина выступила на лбу. Все-таки за прошедшие годы он отвык от подобных сцен.

Наконец дурнота отступила, и Генрих снова посмотрел на убитого. Стебель в глазнице был самым пугающим, но не единственным элементом картины. Весь коридор направо от лестницы превратился в чудовищный натюрморт. Шипастые побеги пробились прямо из пола, прогрызли себе дорогу сквозь плоть лежащего человека. Взорвали изнутри кожу и, растерзав одежду в клочья, поперли дальше. Над телом распустились острые листья, а на верхушках стеблей покачивались цветы - сиреневые мягкие венчики. И от них исходил дурманящий сладкий запах.

Теперь, задним числом, Генрих удивился, что не узнал эту медвяную волну сразу, еще в кабинете у генерала. Ведь она как будто пришла из детства, с обширного пустыря на окраине провинциального городка. Чертополох разрастался там буйно, неудержимо и, зацветая, приманивал диких пчел. Те кружили над зарослями, оживленно жужжа, а Генрих каждый раз удивлялся - как мог такой сказочный аромат достаться кривобокому монстру, усеянному шипами?

Либхольц тем временем объяснял генералу:

- В аптеке побеги просуществовали недолго. Проросли и сразу распались, рассыпались в прах. Остались только нанесенные раны. Здесь же канал, как я уже говорил коллегам, стабилен. Он сохранился даже после того, как завершился выброс. Поэтому колючки тоже остались.

- Преступник хотел, чтобы жертвы умирали в мучениях?

- Не думаю. Вряд ли он выращивал шипы специально. Это, скорее, побочный эффект от преизбытка энергии. Пропускная способность канала просто невероятная.

- И поток был весь направлен на жертву?

- Да. Как и там, в аптеке.

- Так почему же убийца выбрал такой энергозатратный способ?

- Трудно судить, герр генерал...

- И все-таки. Гипотезы, версии?

Генрих подумал, что ему все-таки не помешает присесть. Обернулся, оглядел другой конец коридора. Там колючие кусты росли редко - всего штук семь или восемь. Одна из дверей была приоткрыта. Генрих подошел, заглянул. Это оказался рабочий кабинет хозяина дома. Внутри не было ни души - видимо, предварительный осмотр уже завершился.

Шагнув через порог, Генрих ощутил некоторую зависть. И тут же сконфузился, вспомнив, кому завидует. Но все же следовало признать - старик Штрангль умел устраиваться с комфортом.

На полу, от одной стены до другой, раскинулся ковер оттенка топленого молока - такой ворсистый и мягкий, что казалось, будто это цельная шкура неведомого животного. Хотя пушных зверей такого размера в ойкумене, вроде бы, не водилось. Разве что где-нибудь в полумифических землях, на самых отдаленных задворках Зимней Империи, куда нормальным людям все равно не добраться.

На стене слева - гобелен с водопадом и мшистыми зелеными скалами. Детали вплоть до мельчайших капель вытканы с поразительным тщанием - еще секунда, и брызги полетят в комнату. Наверняка в изображение вплетены светоносные нити, которые сами по себе не видны, но усиливают эффект. Напротив - массивный письменный стол из темного свилеватого дерева. Лампа с уютным абажуром, бронзовое пресс-папье с фигуркой морского змея; огромный раскрытый фолиант с иллюстрациями; чернильница, блокнот с золотым пером.

Книжные шкафы - монументальные, до самого потолка. Разноцветные тисненые корешки, радостные блики на дверцах. И даже зимнее небо за чистейшим окном выглядит опрятно и по-домашнему.