Девушка застала его одного в кабинете.

После того как Кристиан внимательно перечитал письмо Ричарда – дважды, он еще какое-то время сидел за столом, слушая Элинор, а та между тем подробно разбирала все возражения, которые, по ее мнению, брат мог выдвинуть против этого союза, и даже те, которые раньше не приходили ей в голову. Она напомнила Кристиану о том, что его брак с Грейс, состоявшийся немногим раньше в том же году, и даже брак их родителей были устроены их дедом, герцогом Уэсто-вером. По ее словам, ее собственное замужество будет иметь гораздо более прочную основу, поскольку они с Ричардом провели много времени в обществе друг друга и сами сделали свой выбор вместо того, чтобы позволить сделать это за них другим.

Элинор была настолько уверена в своей правоте, противопоставляя любому доводу Кристиана против этой партии свой собственный, что не обращала внимания на его молчание, решив, что победа осталась за ней.

Однако она жестоко ошибалась.

– Мне очень жаль, Нелл, но твой брак с Херриком просто невозможен. Больше я ничего не могу к этому добавить.

Нынешний Кристиан мало походил на любимого брата, которого она знала до сих пор. У него были все те же каштановые волосы, чуть темнее, чем у нее самой, все те же удивительные светло-синие глаза, унаследованные от матери, однако лоб его пересекла глубокая складка, а с лица исчезла привычная улыбка. Только тогда Элинор по-настоящему забеспокоилась:

– Но почему, Кристиан? Пожалуйста, объясни мне, почему ты так решительно настроен против лорда Херрика? По-твоему он бесчестен? Или ты узнал о нем нечто такое, о чем считаешь своим долгом меня предупредить?

– Нет, – ответил он, нахмурившись еще больше. – Судя по всему, что я видел и слышал, Херрик действительно тот джентльмен, за которого себя выдает.

– Ричард рассказывал мне, что в детстве вы с ним не ладили. Он опасался, что это может уронить его в твоих глазах, но мне казалось, что…

Кристиан покачал головой.

– Это не имеет никакого отношения к стычкам на школьном дворе, Нелл.

– Тогда в чем же дело, Кристиан? Если я намерена выйти замуж за лорда Херрика, почему ты отказываешься дать мне благословение? Разве не ты сам всегда твердил, что я вольна в своем выборе? Разве ты не дал мне слово? Что ж, я так и поступила. Я свой выбор уже сделала, и он пал на Ричарда.

Кристиан ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел на сестру, как ей показалось, совершенно равнодушный к ее словам.

Раздосадованная таким пренебрежением к ее будущему счастью, Элинор впервые в жизни решилась бросить вызов брату. Ухватившись крепче за подлокотники кресла, она гордо выпрямилась и произнесла:

– Ты не оставляешь мне выбора, Кристиан. Раз уж ты отказываешься забыть о своих чувствах и подумать о моих, я должна сообщить тебе, что, если понадобится, я готова бежать вместе с Ричардом в Гретна-Грин.

– Нет!

Элинор не могла припомнить, чтобы за все двадцать лет ее жизни брат хоть раз повысил на нее голос или говорил с ней резким тоном, даже тогда, когда она испортила его лучшую пару ботинок для верховой езды, пробираясь в них через лабиринт из живых изгородей во время дождя. Напротив, Кристиан всегда баловал ее, потакая любому желанию – совсем как в тот день, когда она в пятилетнем возрасте стащила с кухни три порции своего любимого лимонного торта, после чего не могла смотреть на еду за ужином. Тем больше ее встревожила его внезапная вспышка этим утром. Его последующие слова, произнесенные по контрасту очень тихо, совершенно ошеломили Элинор.

– Те причины, по которым ты не можешь выйти замуж за Херрика, не имеют ничего общего с моей личной неприязнью к нему, Нелл. Вряд ли ты способна меня понять. Правда, тебя еще не было на свете, когда…

Следующую четверть часа Элинор провела, сидя неподвижно, словно каменная статуя, а Кристиан тем временем поведал ей печальную историю, начавшуюся с признания, что их отец, Кристофер Уиклифф, не умер своей смертью, как ее уверяли. Не было ни внезапной лихорадки, ни последнего вздоха в ту далекую ужасную ночь, когда она, Элинор, была еще младенцем во чреве матери. Нет, продолжал Кристиан, на самом деле их отец погиб, сражаясь на дуэли за честь их матери с человеком, с которым она состояла в любовной связи и который, вполне возможно и даже более чем вероятно, был настоящим отцом Элинор… с покойным графом Херриком, Уильямом Хартли.

Отцом Ричарда.

Даже сейчас Элинор хорошо помнила охватившее ее в тот миг чувство полной безысходности, будто стены комнаты надвинулись на нее. Горло перехватило, она не могла произнести ни слова, подступившие слезы обжигали глаза. Выслушав ужасные намеки брата, девушка только покачала головой, как будто таким путем она могла избавиться от кошмара.

– Это неправда, Кристиан! – всхлипнула она. – По словам Ричарда, его отец разбился, упав с утеса, когда однажды рано утром отправился на прогулку верхом. Никто не видел, как это случилось, только его лошадь вернулась в конюшню одна. Его тело так никогда и не было найдено. Зачем тебе понадобилось выдумывать все это, Кристиан? Зачем?

Тут Кристиан закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Нет, я не выдумываю, Нелл. Бог свидетель, я сам отдал бы все на свете, чтобы сказанное мною не было правдой, поскольку я провел большую часть жизни, пытаясь оградить тебя от необходимости когда-либо услышать об этом. – Он бросил на нее взгляд, полный отчаянной мольбы. – Я сам был там в ту ночь вместе с герцогом (Кристиан всегда так величал их деда), и на моих глазах лорд Херрик выстрелил в нашего отца. Я видел, как он упал. Я опустился рядом с ним на колени, когда он умер. Его пистолет лежал рядом с ним на траве, курок по-прежнему был на взводе. Я сам не ведал, что творил. Все, что я видел в тот миг, – это спину удаляющегося лорда Херрика. Я бросился за ним и…

Кристиан неожиданно прервался, покачав головой, не в силах продолжать. Однако в этом не было необходимости.

– Т-ты убил его?

– Клянусь тебе, я сам не помню, как выстрелил! Я видел только, как он рухнул на траву, и потом все вокруг превратилось в одно сплошное темное пятно. Следующие две недели стали для меня настоящим адом. Герцогу удалось сохранить события той ночи в тайне, избавившись от тела лорда Херрика и подкупив врача, который засвидетельствовал, что отец умер от лихорадки, поразившей мозг. Этим объяснялась внезапность смерти. Кроме того, он намеревался с позором выгнать из дома мать, публично заклеймив ее как прелюбодейку, но я упросил его не делать этого. Я пообещал ему, что если он пощадит ее и будущего ребенка, оставив вопрос об отцовстве в стороне и предоставив всему идти своим чередом, то я подчинюсь любому его приказу и посвящу всю свою жизнь ему, как будущий наследник. И я сдержал свое обещание.

Собираясь с мыслями, Элинор молча уставилась на брата. В ушах у нее звенело, руки дрожали. Спустя некоторое время ее осенила внезапная догадка:

– Так вот почему ты согласился взять в жены Грейс, хотя до того ни разу ее не видел! Все последние годы я задавалась вопросом, почему ты так настойчиво твердил мне, что я свободна в своем выборе, в то время как тебе самому, похоже, было все равно, на ком жениться. Ты с самого начала согласился принести в жертву собственную жизнь, чтобы спасти честь матери и не дать никому – в том числе и мне – узнать о том, что я в действительности незаконнорожденная!

Кристиан молча смотрел на нее, на его обычно невозмутимом лице отражались боль и жалость. Но вот о чем он сожалел больше – о том ли, что причинил сестре боль, или о том, что ему пришлось выложить ей горькую правду, которая оставалась скрытой в течение стольких лет?

Если бы Элинор никогда не встретилась с Ричардом и не собиралась выйти за него замуж, то скорее всего она так и провела бы остаток жизни в блаженном неведении, даже не подозревая о том, что в действительности она была не леди Элинор Уиклифф, наследницей одного из самых знатных семейств Англии, а отпрыском внебрачной, постыдной связи, явившейся причиной гибели двух людей, один из которых был ее отцом по закону, а второй – по крови.