— Что такое слон? — спросил Сын человеческий. Теперь улыбнулся Тембо Лайбон.

— Видите эти две белые колонны? — Он указал на слоновую кость.

— И какое отношение имеют они к вам? — спросил Сын человеческий.

— Они принадлежали самому большому слону на Земле, — ответил Тембо Лайбон, — Я происхожу из племени масаи. Они охотились на слонов и убивали их копьями вроде тех, что висят на стене. — Он помолчал. — Последнего слона убили четыре тысячи лет тому назад.

Сын человеческий поднялся, подошел к слоновьим бивням.

— Они похожи на дерево, — наконец вырвалось у него.

— Когда-то они были белыми и на ярком свете блестели, как серебро.

— Должно быть, они принадлежали очень большому животному, — продолжал Сын человеческий. — Это его ребра?

— Зубы.

Сын человеческий откинул назад голову, рассмеялся.

— У вас превосходное чувство юмора.

— Это его зубы, — повторил Тембо Лайбон.

— Ни у одного животного не могло быть таких зубов, — возразил Сын человеческий. — Вы подтруниваете надо мной, пользуясь моим невежеством.

— Я в восторге от вашего невежества, но при этом говорю вам правду.

— Чертовщина какая-то, — бормотал Сын человеческий, возвращаясь к столу. Долго смотрел на Тембо Лайбона. — Почему вы зоветесь Вождем слонов? Ваши зубы не длиннее моих.

— Я — Вождь слонов, потому что я это говорю. — В голосе Тембо Лайбона послышалось раздражение. — Вы намерены до утра обсуждать мое право зваться так, как мне того хочется, или желаете поиграть в карты?

— Конечно, поиграть в карты, — ответил Сын человеческий. — Чувствую, что мне легче выиграть в них, чем добиться от вас ответа на простой вопрос.

— Те же правила, что и всегда? — спросил Аякс Второй.

Тембо Лайбон кивнул:

— Никакие денежные знаки, имеющие хождение на планетах Демократии, не принимаются.

— И сталинские рубли тоже?

— Тоже.

— В последний раз вы их принимали, — пожаловался Аякс Второй.

— В последний раз у вас больше ничего не было, — напомнил ему Тембо Лайбон. — И я предупредил, что больше они приниматься не будут.

Аякс Второй нахмурился:

— Как насчет долларов Марии-Терезы?

— Только по цене входящего в них золота. Аякс Второй что-то пробормотал.

— Игра, похоже, не затянется, — добавил он более внятно.

— Поскольку я только сдаю, — заметил Тембо Лай-бон, — я не буду возражать, если ваши оппоненты примут валюту, которой вы располагаете. — Он оглядел стол.

— Никогда, — бросила Железная герцогиня. — Большую часть своего времени я провожу вне Демократии.

— Как и все мы, — вставил Буко.

— А некоторые из нас, — подал голос Горгона, — не верят в длительное существование Демократии и, следовательно, сомневаются в ценности ее денег.

— Мне неприятно голосовать против моего собрата-человека, — вздохнул Сын человеческий, изображая сожаление, — но проследить движение денег — невелик труд.

Тембо Лайбон повернулся к Аяксу Второму:

— Вы все слышали.

Рыжебородый коротко кивнул.

— Хорошо. Будь по-вашему.

— Буко, — обратился Тембо Лайбон к инопланетянину с Сигма Силани IV. — Ваша игра, ваша ставка.

Рука Буко нырнула в кошель, сработанный из кожи, очень уж напоминающей человеческую, и достала маленький сверкающий драгоценный камень. Буко несколько секунд разглядывал его, потом положил на середину стола.

— Криниджаат, — объявил он.

— Пожалуйста, освежите мою память, — попросила Железная герцогиня, и Буко коротко разъяснил правила криниджаата, карточной игры, придуманной на Биндере Х из звездной системы в самом центре галактики. Когда он закончил, герцогиня похлопала глазами и решила не делать ставки.

Сын человеческий оглядел свои выигрыши и остановил выбор на великолепной золотой статуэтке. Он показал ее Буко, а после одобрительного кивка инопланетянина поставил рядом с драгоценным камнем. Горгона и Аяксы также сделали ставки. Первый выложил на стол алмаз, Аяксы — по уникальной скульптуре-кристаллу, после чего Тембо Лайбон роздал каждому игроку по шесть карт, три положил рубашками вверх, три вскрыл. Желающие прикупали карты, ставки росли, пока игра не завершилась победой Горгоны.

Тембо Лайбон взял со стола одну скульптуру-кристалл и, получив согласие Горгоны, поставил рядом с собой: комиссионные. Потом посмотрел на Железную герцогиню.

— Ваша игра, ваша ставка.

— Покер, — объявила герцогиня и бросила на стол бриллиантовый браслет.

Игра продолжалась девяносто минут Сын человеческий и Горгона выигрывали, Железная герцогиня оставалась при своих, Аяксы столь уверенно шли ко дну, что скоро могли участвовать лишь в земных карточных играх.

За окном продолжал бушевать ураган, то и дело освещая игроков отблесками голубых молний. Наконец Тембо Лайбон объявил десятиминутный перерыв.

Горгона тут же поднялся и ретировался в главный зал таверны.

— Мы же только что сели, — надулся Аякс Первый.

— Некоторые из нас сидят за этим столом уже четыре часа, — ответил ему Буко, поднимаясь и потягиваясь.

— Это точно, — поддакнула ему Железная герцогиня. — Если бы Тембо Лайбон не объявил перерыв, я бы попросила его об этом. — Она начала сгибать и разгибать пальцы, пристально их разглядывая, дабы убедиться, что все в полном порядке.

— А почему бы не промочить горло? — встал и Аякс Второй. — Я пошел в бар.

— Действительно, почему? — задал риторический вопрос его напарник. — Я составлю тебе компанию.

Аяксы направились к двери. Она скользнула в стену, пропуская их, и тут же встала на место.

— Их игра никак не улучшается, — усмехнулся Буко.

— Вы уже с ними играли? — спросила Железная герцогиня.

— Дважды, — ответил Буко. — Вроде бы они уже должны знать свои недостатки.

— Большой Аякс — совсем никудышный игрок, — вставил Сын человеческий. — Блефует, когда лучше сбросить карты. Сбрасывает карты, когда следует блефовать.

— Может, мне приглашать только тех, кто играет лучше вас? — сухо осведомился Тембо Лайбон.

— В этом нет необходимости, — мягко ответила герцогиня. — Партнеры нам нужны туповатые, но при деньгах.

— Если они отдадут еще две или три партии, то останутся без гроша, — заметил Сын человеческий и вновь подошел к бивням, чтобы получше их разглядеть.

— Тогда им придется ограбить еще один банк, чтобы компенсировать потери, — подал голос Буко.

— Именно этим они занимаются? — осведомился Сын человеческий.

— Когда не проигрывают в карты, — ответил Тембо Лайбон.

— Полагаю, умелый преступник не обязательно умелый игрок. — Сын человеческий вроде бы рассуждал сам с собой, потом повернулся к Тембо Лайбону. — Поэтому вы только сдаете карты и никогда не участвуете в игре?

— Я получаю десять процентов с каждого выигрыша, — ответил Тембо Лайбон. — Зачем мне играть?

— Разумеется, ради волнующих ощущений.

— Есть и другие увлечения, не менее волнующие. Сын человеческий указал на четыре головы хищников.

— Например, убийство животных?

— Если убивать их в честной схватке, — ответил Тембо Лайбон.

— Так ли уж важна честь, — не унимался Сын человеческий, — если охотиться на животных с подобными зубами, — он положил руку на бивень, — с одним лишь копьем?

— Вы бы удивились, узнав, какое это грозное оружие, — спокойно ответил Тембо Лайбон.

— А вы охотились с копьем?

— Нет.

— Так откуда вам известно, грозное это оружие или нет? — пожелал знать Сын человеческий.

— Эти знания я получил по наследству.

— Полагаю, эти клыки — тоже часть вашего наследства?

— Да.

Сын человеческий все смотрел на бивни.

— А где водились слоны?

— В Африке.

— Ах, Африка! — Сын человеческий широко улыбнулся. — Загадочный Черный континент, составляющий двадцать процентов земной суши. Гора Килиманджаро и пустыня Сахара.

— Вижу, вы неплохо осведомлены.

— Это же естественно! — воскликнул Сын человеческий. — Я же веду оттуда свой род.