Посвящается Алёне

ГЛАВА 1 ПЕДИАТР

Ошалевшая от жары муха подлетела к еще не загаженной ее сестрами люстре, сделала вокруг нее несколько вынужденных проверочных кругов. Вроде все нормально. Вдруг, неожиданно в первую очередь для себя самой грозно загудев и уверенно разогнавшись, долбанула головой в оконное стекло. Стекло выдержало. Мухе от этого прискорбного факта стало обидно.

Жалуясь и причитая на несправедливости этого мира, она растерянно и недовольно загудела: «За что боролись на куче дерьма? Почему солнце всегда светит другим? Где элементарная справедливость?».

Она опять подлетела к центру комнаты, как бы рассчитывая угол и скорость атаки. Усилив громкость полета на максимально возможную, добавила обороты во все работающие системы… и еще раз, бесстрашно бросилась в атаку на стекло. Н-да… И на этот раз ничего не получилось.

Башка и без отсутствия мозгов гудела раненым паровозом. Переносчик возбудителей инфекционных заболеваний решился на довольно нестандартный ход. В своих попытках преодолеть стеклянную преграду была взята длительная и тягостная пауза.

Муха удобно вниз крыльями расположилась на потолке. Безотчетное чувство тревоги заставляло ее задуматься, где здесь фас, а где профиль? Что-то тянуло ее из помещения, в котором она находилась? Что-то заставляло ее, как можно быстрее отсюда убраться?

Вполне возможно, что пришло время подкрепиться, а может быть совсем наоборот — в целях поддержания биологического равновесия в природе самой стать чьим-то кормом. Выдумывать разные глупости и спорить по этому поводу бесполезно за долгое время эволюции окружающий мир все сам отрегулировал. Но то, что действиями мухи руководили не разум, а нечто другое это точно. Ничего не поделаешь — существо низшего порядка. Однако, дело по большому счету и не в ней. Но все по порядку.

* * *

С потолка, по мнению мухи была видна совершенно роскошная обстановка комнаты, больше напоминающая средних размеров зал. Вон там, слева — на подставке стояла гитара, у стены — большая картина изображающая книжный шкаф доверху набитый книгами. У противоположной стены — журнальный столик, со стоящими по бокам креслами. На столике, чуть мерцающий матовой поверхностью… Нет, не бутылка… Компьютер.

Муха присмотрелась. Ба! Да это ноутбук, из последних, из престижных и дорогих. «Уважаю» — сказала она вслух, и при этом ничего не подумала.

Сидящий в кресле мужик, если бы искренне захотел, мог вместе с ней разделить восторг от обстановки, в которой они вместе с мухой находились. Однако даже если бы его искреннее желание пришлось измерять гектопаскалями или, скажем сантиметрами, ему бы это все равно не помогло. Чуть выше надбровных дуг, точно по середине у него во лбу имелось очень аккуратное отверстие круглой формы.

«Эти люди такие странные существа. Понаделают себе дырок в разных местах и сидят без дела» — не зло и без удивления выразилась муха.

Она продолжала свой ленивый осмотр. Взгляд заскользил к затылку непонятного человеческого существа. Внезапно ее охватила необъяснимая радость. Она наконец-то поняла, почему стекло не хотело ее отсюда выпускать. Как бы это поточнее сказать? Пришло время не только предвкушения, а реального наслаждения полезной и свежайшей жратвой…

Затылка у сидящего в кресле, как такового не наблюдалось вовсе. Вместо него к радости насекомого имелось кашеобразное кровавое месиво. Которое, не торопясь мягко и с пузырями съезжало сидящему на плечи. От внезапно охватившего ее чувства нахлынувшего счастья муха радостно зажужжала и стала беспорядочно и хаотично летать по комнате. Ей казалось, что она истребитель охраняющий небо отчизны.

* * *

— Тише ты дура, — услышала муха от появившегося со стороны кухни, что-то пережевывающего грубого субъекта.

К тому времени она уже свыклась с мыслью, что у каждого из этих существ во лбу должна быть дырка. Поэтому отсутствие таковой у вошедшего, ее озадачило. Сев на лоб сидящему в кресле, она хотела всего лишь убедиться в наличии отверстия. А вот у вошедшего явно сработал приобретенный с детских лет условный рефлекс по поводу мух. Полотенцем которое было в его руке, он размахнувшись точно попал по мухе. Чье упитанное тельце размазалось на лбу задумчивого человека с дыркой.

Так не стало мухи.

Эпитафией для нее безвременно ушедшей от нас от руки безжалостного убийцы были следующие строки: «Здесь покоится обычная бляха-муха, которая по-настоящему любила людей».

Труп. На нем еще один — размазанный в грязь. Грустно все это, господа.

* * *

— Вот же-ж, падлы, — брезгливо подумал душегуб, присаживаясь перед креслом на корточки и с интересом разглядывая «задумчивого» гражданина N. — Этот жмурик, не так давно с комфортом расселся, а их уже полным полно… Мозги с кровью начинают остывать. Интересно, а если бы сейчас был мороз, они бы дымились? Ладно. Черт с ним… Пойду, посмотрю, может у этого борова кроме чипсов и огуречного рассола еще что-нибудь из жратвы есть?

Посмотрел. Из еды было немного строительного мусора.

Внизу, еще теплый труп Бетховена. И все. В руке, полотенце, которым он неуклюже пользовался вместо перчаток. Он вспомнил про муху, выражение лица приобрело довольный характер: «А ловко я эту тварь прихлопнул» — и ему сразу стало как-то легче.

«Придется поесть в другом месте», — решил он для себя. — «Молодец, Чичи, ловко со всем этим управилась».

Он тщательно протер гладкие поверхности. Еще раз окинул взглядом место своего пребывания и, ничего не взяв себе даже на память, покинул это неприятный дом с размазанной на трупе мухой.

* * *

За несколько часов до убийства мухи, в этой же комнате ничего не предвещало появление трупа и описываемых событий.

Гражданин Бетхович Самуил Израилевич сценический и эстрадный псевдоним «Самый русский шансонье — Михаил Шимутинский» в неформальных кругах своих почитателей откликавшийся на имя «Бетховен» из-за зеркального окна второго этажа, с интересом наблюдал за тем, как к его, еще недостроенному громадному дому, подъехала неброская машина. Из нее выпрыгнула молодая особа и направилась к металлической двери, штурмуя неприступную твердыню огороженного забором дома.

Самуил Израилевич залился мелко дребезжащим счастливым смехом. Пока она шла по мощенному итальянской плиткой двору, он успел рассмотреть ее и очень развеселился от того, как она была хороша.

Девица не смотря на то, что ее сопровождал сухощавый мужчина в кроссовках и спортивном костюме вела себя довольно уверенно и свободно.

Лет двадцати-двадцати пяти. На голове легкомысленная прическа из шикарных волос была заколота разными приспособлениями, на манер японских гейш… Коротенькая чуть прикрывающая лобок кожаная юбка и такая же кофта. Всё это туго обтягивало все прелести дискотечно-ресторанной дивы. Причина ее прибытие в этот дом была проста, и незатейлива…

Старому и похотливому козлу захотелось разнузданного, но дешевого разврата. Для остроты впечатлений кроме битвы с бригадой строителей ему хотелось испробовать опытного в деле сексуальных излишеств молодого тела. Он его заказал перед возвращением в США в системе быстро развивающегося сектора оказания интимных услуг.

До отлета самолета было еще семнадцать часов. Есть время за «дешевые бабки, круто развлечься».