Именно вот такие странности буквально отравляли мою жизнь с раннего детства. Мальчику, чья мужественность только формируется, очень нелегко жить с клеймом труса. И мне пришлось прочувствовать это в полной мере. Трудно объяснить сверстникам, почему мне не хочется идти играть на заброшенную стройку. Причем не хочется до дрожи в коленках, темноты в глазах и полного контроля самообладания. Возможно, случись там что-нибудь плохое, мне удалось бы сменить статус труса на славу пророка, но, облив меня презрением, товарищи почему-то теряли интерес к опасной затее и находили другую.

Таким вот образом школа в моей памяти отложилась как сплошная полоса мелких неприятностей. Ну ладно детишки – стая маленьких зверьков везде и всегда обладала особо злобными наклонностями. Больнее било отношение родителей. Пытаясь сломать мои непонятные фобии, папа с мамой дошли до крайности и привлекли тяжелую артиллерию – психиатров. Именно в их кабинетах я узнал много интересного – это хорошо. Плохо было другое – мэтры психиатрии постоянно норовили накормить меня какой-нибудь гадостью.

Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы судьба не сжалилась над бедным ребенком и не подарила мне встречу с Иваном Трофимовичем Вельским. Это был сухонький старичок с абсолютно русским именем, но глазами настоящего семита. Он наговорил моим родителям много нелицеприятных слов и заявил, что со мной все в порядке. Попытка отца возразить закончилась короткой лекцией о том, что природа придумала инстинкт самосохранения именно для того, чтобы некоторые идиоты не угробили любимое чадо. В общем, после встречи с профессором Вельским моя жизнь резко изменилась, но, увы, счастье так и не пришло в нашу семью.

В итоге родители обзавелись поздним, но таким желанным и, главное, совершенно нормальным вторым ребенком, а меня окончательно задвинули на задний план. Дальше я двигался по жизни почти самостоятельно и разбирался со своими страхами в одиночку.

После института удалось найти работу в очень неплохой фирме и прожить пять спокойных, ничем не выделяющихся лет – ни жены, ни детей, да и друзей почти не было. Все изменилось, когда хозяин нашей фирмы в кои-то веки решил озаботиться здоровьем своих подчиненных и от щедрот своих выделить фонды на медицинские страховки.

Именно поэтому я сидел в коридоре поликлиники и в буквальном смысле этого слова обливался по́том от страха. Когда паника почти подвигнула меня на побег, какое-то временное безумие заставило подняться и шагнуть навстречу опасности.

Нужно же понять, что именно меня так испугало.

Я просто устал бояться. Знать бы еще, что этот отчаянный шаг приведет к тому, что о природе страха я узнаю намного больше любого психиатра, включая самого профессора Вельского.

Постучав в ничем не примечательную дверь, я открыл ее и заглянул внутрь.

– Можно?

– Что? – оторвался от документов субтильного вида доктор. – Вы ко мне?

В глаза сразу бросились дорогие очки и часы, выглядывавшие из-под рукава явно пошитого на заказ халата.

Хорошо, однако, живут наши доктора.

– Это сто третий кабинет? – спросил я, надеясь, что ошибся дверью и у меня будет возможность уйти отсюда.

– Сто третий, – кивнул доктор, посмотрев на меня с явным интересом.

– Мне медосмотр подписать.

– Конечно, – еще больше оживился доктор, – давайте результаты ваших анализов и присаживайтесь.

Выполнив его очень любезную просьбу, я затих на стуле.

Под лопаткой неприятно засосало от того, как внимательно доктор начал всматриваться в принесенные мною документы. Оторвавшись от бумаг, он поднял трубку допотопного телефонного аппарата:

– Антон Евгеньевич, зайдите ко мне.

– Что такое? – встревожился я, но почему-то мысли вращались совсем не вокруг возможной болезни. Беспокоило поведение врача. – Что со мной?

– Ничего страшного, – с лицом доброго дядюшки поспешил успокоить меня доктор. – Просто нужна консультация еще одного специалиста. Но это простая перестраховка.

Внезапно в моей голове словно что-то щелкнуло.

«Беги!» Понятия не имею, откуда пришла эта мысль, но никогда в жизни я не был так испуган и уверен в приближении беды.

Похоже, эмоции полностью отразились на моем лице, потому что глаза доктора стали злыми и колючими.

Опрокинув стул, я рванул к дверям, но там уже стоял крупного телосложения человек в белом халате. Мой рывок был встречен ударом в живот. И пока я, скрючившись на полу, судорожно пытался втянуть в себя воздух, подоспевший франт от медицины воткнул в мою шею иглу шприца.

Все, приехали.

Перед глазами поплыли цветные полосы, закручиваясь в радужный хоровод.

Сознание вернулось рывком, сначала сопровождаясь запахом нашатыря, а затем увесистой пощечиной.

– Вставай, дохляк.

Получать второй раз по морде не хотелось, поэтому я попытался подняться на ноги, но с первого раза не получилось. Гадость, которую вколол мне сволочной доктор, еще текла по венам, так что удержаться на ногах было трудно. Когда все же удалось встать и в голове перестало шуметь, я осмотрелся вокруг и увидел более чем странную картину.

Начнем с того, что мои руки были стянуты пластиковыми путами, а на теле не было ни клочка одежды. Точно в таком же состоянии пребывало еще полтора десятка человек. Одетыми были лишь три врача, жавшиеся к скоплению медицинских каталок, и двадцать охранников в камуфляже. Только парочка из них имела пистолеты, остальные ограничивались резиновыми умиротворителями. Все эта дружная компания оккупировала большой зал с бетонными стенами – то ли подвал складского комплекса, то ли заброшенную подземную стоянку.

До жути хотелось узнать, что здесь, черт возьми, происходит, но какой-то совсем уж бешеный взгляд ближайшего охранника отразился сковавшим мой позвоночник морозом. Что и сдержало мое любопытство.

Внезапно все замеченные ранее странности ушли на второй план. Посреди подвала заискрился воздух. Затем сияние сжалось в сверкающую точку и во все стороны ударили молнии. Все, включая охранников, испуганно присели. Одна из молний попала в скопление каталок, что вызвало в рядах медиков жуткую панику.

Электрическое шоу закончилось так же стремительно, как и началось. Полыхнула яркая вспышка, перед которой мне чудом удалось закрыть глаза. Когда я вновь поднял веки, плюющаяся молниями точка исчезла, а на ее месте переливался всеми цветами овал.

В мозгу тут же мелькнула ассоциация – портал. Вспыхнувшая в моей голове паника подсказывала мне, что за порталом меня не ждет ничего хорошего. Увы, охранникам было плевать на все мои переживания, зато было видно, что они очень спешили. Не успев прийти в себя от шока, я понял, что уже нахожусь в полете, в который меня отправили два здоровенных амбала. Честно говоря, перехода я не почувствовал и только по смене обстановки понял, что попал куда-то в другое место.

Мне чудом удалось устоять на ногах, но все эти усилия оказались напрасными, потому что в спину тут же врезался собрат по несчастью. И все же меня испугало не это, а то, как вполне адекватный до этого момента человек дико завыл и попытался меня укусить. Нас тут же растянули в разные стороны.

Только убедившись, что нахожусь на безопасном расстоянии от обезумевшего, я рассмотрел своих спасителей. Испещренные шрамами наглые рожи не могли принадлежать никому, кроме бандитов. Это понятно – никого другого здесь и не могло быть. А вот одежда этих индивидуумов вгоняла в ступор. Казалось, я попал на костюмированный бал, организаторы которого решили смешать три эпохи – времена мушкетеров, викторианскую Англию и, чтобы совсем уж довести ситуацию до абсурда, добавили парочку откровенных ковбоев.

Внезапно в поле моего зрения попала голова с острыми ушами.

Ага, в этом бредовом маскараде присутствуют еще и фэнтезийные мотивы.

От неожиданности и дикости ситуации я хихикнул. Остроухий нахмурился и залопотал что-то на неизвестном мне языке. На мой лоб легла узкая ладонь. Ушастый нахмурился еще больше.