Ангелы улыбнулись прекрасными и грустными улыбками. Миссис Хэйрнс не выдержала и рассмеялась.

- Вот ведь озорник! - сказала она Чипперу, кивнув на ангела с трубой.

- Не пойти ли тебе следом за епископом? - спросил Чиппер.

Миссис Хэйрнс с опаской посмотрела на Петра (ангелов она не боялась) и спросила, можно ли ей войти.

- Каждый может войти, - сказал Петр. - А для чего же, по-твоему, здесь ворота?

- Я же не знала, сэр, - сказала миссис Хэйрнс и робко направилась к порогу, как вдруг вернулся епископ, красный от негодования.

- Я обошел весь город, несмотря на ужасный ветер, - сказал епископ, но не смог его найти. Я уже начинаю сомневаться, в самом ли деле это небеса.

- Чего вы не смогли найти? - спросил Петр.

- Престола, сэр, - сурово ответил епископ.

- А это он и есть, - сказал святой Панкратий, который по-прежнему сидел у окна, подперев щеки ладонями.

- Это? - спросил епископ. - Что "это"?

- Да город же! - сказал святой Панкратий.

- Но... но... где же тогда Он? - спросил епископ.

- Здесь, конечно, - сказал ангел с мечом.

- Здесь?! Где? - торопливо спросил епископ, понизив голос; с опаской переводя взор с одного ангела на другого, он наконец остановил его на ангеле с трубой, который как раз присел, чтобы снять болотный сапог и вытряхнуть из него камешек.

- Он - это Божественное присутствие, в котором мы живем, - мелодичным голосом сказал ангел с мечом.

- Потому-то они и ангелы, - пояснил святой Панкратий.

- А собственно, чего вы ищете? - спросил ангел с трубой, снова надевая сапог и вставая на ноги. - Может, вы ожидали увидеть кого-нибудь в широкополой шляпе и мантии, с носом и носовым платком, чтобы было чем этот нос вытереть?

Епископ побагровел.

- Сэр, - сказал он, - вы кощунствуете. Вы богохульствуете. Вы просто невоспитанны. Если бы моя профессия не обязывала меня быть милосердным, я бы усомнился в том, что вы джентльмен в подлинном смысле слова. До свидания.

И, отряся прах небес со своих ног, он пошел прочь.

- Ну и чудак же он, - сказала миссис Хэйрнс. - А я вот рада, что здесь нет престола и ничего такого прочего. Так больше похоже на Кингс Кросс.

Она взглянула на них с некоторой растерянностью, потому что голос ангела с мечом пробудил в ней неясное смущение, и она даже застыдилась того, что была пьяна. Они ответили ей печальными взглядами, и она бы снова заплакала, если бы не знала, что отныне это невозможно: прикосновение огненного меча навеки осушило ее слезы. Она крутила дрожащими пальцами краешек своей кофты - жалкой грязной кофты. Воцарилась глубокая тишина, которую тягостно нарушал только храп Матфея, Марка, Луки и Иоанна; миссис Хэйрнс тоскливо посмотрела вверх, на их простые деревянные кровати и сверкавшую золотом и киноварью, засиженную мухами надпись: "Сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже".

- Прежде чем я решусь войти, добрые господа, - сказала она, - не помолится ли кто-нибудь из вас за бедную пьяную старуху поденщицу, которая схоронила одиннадцать детей и не была врагом никому, кроме себя самой?

И тут же она, совсем оглушенная, опустилась на землю прямо посреди дороги, ибо все ангелы воздели кверху руки и крылья и огласили воздух немыслимым воплем; меч пламенел по всему небосводу, а труба металась от края до края горизонта, и ее звуки наполнили всю вселенную; звезды вспыхнули среди бела дня, и отброшенное ими эхо подействовало на миссис Хэйрнс, как огромный глоток неведомого ей доселе восхитительного денатурата.

- Не надо из-за меня поднимать такого шума, - сказала она. - А то еще подумают, будто явилась королева или какая-нибудь леди с Тэвисток-сквер.

И она еще больше смутилась, не решаясь войти. Ангел с мечом улыбнулся и хотел ей что-то сказать, но тут снова появился епископ, шагавший энергичнее прежнего.

- Господа, - заявил он, - я обдумал то, что произошло. И хотя рассудок подсказывает мне, что я был совершенно прав, действуя и говоря так, как я действовал и говорил, все же ваша точка зрения тоже допустима и способ ее выражения, хоть и не очень пристойный, достигает своей цели. Я также испытываю непреодолимое желание совершать поступки, которым я не нахожу оправдания, хотя и не в силах удержаться от них.

Окончив эту речь, он сорвал с себя фартук, скомкал его, сунул в свою широкополую шляпу и ударом ноги послал шляпу в пространство. Ангел с мечом тут же взмахнул крыльями, поднялся в воздух и с восторженным воплем подбросил ее ногой еще на милю выше. Святой Панкратий, не имевший крыльев и летавший с помощью простой левитации, мгновенно оказался возле шляпы и погнал ее вперед, но тут ее отобрал у него ангел с трубой и перебросил ангелу с янтарно-черными крыльями. К этому времени Матфей, Марк, Лука и Иоанн вылезли из кроватей и вслед за Петром взмыли в голубую высь, где уже в полном разгаре был футбольный матч между ангелами и святыми, в котором одними воротами служил Сириус, а другими - Солнце. Епископ с минуту в изумлении смотрел на борьбу за мяч, затем издал пронзительный крик и подпрыгнул в воздух, но, взлетев футов на пятьдесят, стал падать и наверняка расшибся бы, если бы находившийся под его опекой святой не подхватил его и не вовлек в игру. Секунд через двадцать его шляпа была уже на полпути к Луне и ликующие крики ангелов стали не громче птичьего писка, а сами небесные игроки казались меньше стрижей, что кружат летом над Римом.

Теперь миссис Хэйрнс могла незаметно пройти в ворота. Она ступила на порог, и дома небесной улицы приветливо засияли перед ней в солнечном свете, а мозаичная мостовая засверкала цветами, выложенными из драгоценных камней.

- Она умерла, - сказал студент из благотворительной больницы. По-моему, в ней еще теплилась жизнь, когда я ее поднял, но только теплилась. А теперь нет никаких сомнений! Умерла, бедняга!

1907