Наконец, падение хлопьев прекратилось, но к тому времени все успели насытиться. Торнхилл растянулся на траве, разбросав ноги в стороны и положив голову на валун.

Напротив него устроился Мак-Кей. Тонкий бледный человек улыбался.

– Я в течение многих лет так не наедался, – начал он. – Поверите ли, у меня не было аппетита. Но сейчас…

– Откуда вы? – перебил Торнхилл.

– С Земли. Затем жил на Марсе, где мое сердце стало работать лучше.

Врачи предполагали, что небольшая сила тяжести полезна для меня, так и случилось. Я профессор истории средних веков Земли. То есть был профессором. Я находился в отпуске для лечения, пока не попал сюда. – Он самодовольно улыбнулся. – Я чувствую, что здесь стал здоровее. Если бы у меня появились мои книги…

– Замолчите! – зарычал Уэллерс. – Вы здесь остались бы навеки, так?

Силач лежал у самой воды, раздраженно глядя на противоположный берег.

– Конечно, остался бы, – рассердился Мак-Кей, – и, как я полагаю, мисс Хардин тоже.

– Я уверен, что если бы мы могли оставить вас двоих здесь вместе, вы были бы счастливы, – донесся голос Ла Флоке. – Но мы не можем этого сделать. Либо мы все остаемся здесь, либо уходим все вместе.

Спор, казалось, мог продолжаться всю ночь. Торнхилл перевел взгляд на троих негуманоидов. Они старались быть как можно дальше от людей.

Спикианин лежал как большой продолговатый надутый баллон, который каким-то образом не смог подняться вверх.

Маленький регулианин грустно размышлял в отдалении, почесывая свой второй подбородок. Альдебаранец сидел тихо, прислушиваясь к каждому слову, улыбаясь, как толстый Будда.

Торнхилл встал, склонился над Маргой Феллис и предложил ей:

– Не хотите ли немного погулять со мной?

Она колебалась всего мгновение.

– С удовольствием.

Они стояли у самой воды, наблюдая за плавным течением, за проплывающими в глубине рыбами с важно открытыми ртами, затем прошли немного вверх по реке и вернулись назад, к месту, откуда начинался подъем к предгорью, переходящему в могучие вершины.

Торнхилл сказал:

– Этот Ла Флоке. Такой смешной малый, не правда ли? Как маленький бойцовый петушок, который все время подпрыгивает и готов к схватке.

– Он очень динамичен, – согласилась Марга.

– Вы и он были первыми здесь, не так ли? Должно быть, странное ощущение: только вы двое в этом раю, пока не пришел третий. – Торнхилл вдруг поймал себя на мысли, что странно заинтересовался этим. Похоже на ревность? Нет, определенно нет.

– На самом деле мы были одни совсем недолго. Мак-Кей появился почти сразу же за мной, затем этот, со Спики. Страж очень быстро собрал нас.

– Собрал? – переспросил Торнхилл. – Да, так оно и есть. Мы – просто экземпляры, отобранные и помещенные в Долину, как ящерицы в террариуме. И этот Страж – какое-то необычное существо, я полагаю, – он взглянул в голубое небо. – Мы мало знакомы до сих пор с происходящим во Вселенной.

Пять веков космических полетов, а мы – как дети в первом классе.

Марга улыбнулась, взяла его за руку, и они пошли дальше, ничего больше не говоря друг другу. Торнхилл первым нарушил молчание:

– Вы сказали, Марга, что были астрономом?

– Ну, не совсем.

У нее был низкий для женщины голос, богатый оттенками тональности. Он нравился ему.

– Я работаю в обсерватории на Беллатриксе-7, помощником, – продолжала она. – Конечно, я получила диплом по астрономии. Но я просто потеряла квалификацию, работая помощником.

– Именно там вы были, когда… когда…

– Да, – сказала она. – Я была в главном куполе, меняла пластинки в камерах. Это дело требует осторожности. За минуту или две до того, как все случилось, кто-то позвонил мне по телефону, расположенному внизу, меня позвали, но я сказала, что у меня пластинки, и попросила подождать. А затем – провал. Полагаю, мои пластинки теперь не имеют для меня никакого значения. Хотя я и жалею, что не пошла к телефону. Может быть, я не оказалась бы здесь.

– Этот звонок был важен?

– О нет. Так, знакомый.

Почему-то Торнхиллу стало легче.

– А как насчет Ла Флоке? Кто он?

– Он что-то вроде охотника-траппера, только на крупную дичь, ответила Марга.

– Я раньше встречала его на Беллатриксе, тогда он сопровождал экспедицию за редкими животными. Мыслимо ли вообразить, что два человека во Вселенной могут встретиться опять, и при каких обстоятельствах?! Конечно, он не узнал меня, но я его запомнила. Таких, как он, трудно забыть.

– У него несколько картинный вид.

– А вы? Вы говорили, что владеете рудниками на Венгамоне.

– Да. Я, по существу, довольно скучный человек, – сказал Торнхилл. – Это мое первое приключение в жизни. – Он криво ухмыльнулся. – Судьба, видимо, решила отомстить мне. Я думаю, что никогда больше уже не увижу Венгамон. Если только Ла Флоке не выведет нас отсюда, но не уверен, что он сможет сделать это.

– А вам не все равно? Вам жаль, что вы никогда больше не вернетесь на Венгамон?

– Да нет, пожалуй, – сказал Торнхилл. – Я не вижу срочных причин для скорого возвращения. А вы хотите вернуться?

– Я смогу довольно быстро забыть свою обсерваторию, – ответила она.

Он придвинулся к ней ближе, ему хотелось, чтобы было чуть-чуть темнее, хотелось даже, чтобы в этот момент возник Страж и на мгновение накрыл их своей тенью. Он ощущал тепло ее тела.

– Не надо, – вдруг прошептала она. – Кто-то идет.

Она резко отпрянула от него. Торнхилл сердито повернулся и увидел коренастую фигуру приближающегося к ним Ла Флоке.

– Надеюсь, я не помешал вам любезничать? – спросил тот спокойно.

– Именно так, – парировал Торнхилл. – Но ничего уже не поправишь. Что случилось, то случилось. Что привело вас сюда?

– Внизу неприятности. Уэллерс и Мак-Кей подрались.

– Из-за спора о попытке покинуть Долину?

– Конечно.

Ла Флоке казался необычайно взволнованным.

– Уэллерс, правда, стукнул его слишком сильно. Он убил его.

Марга вскрикнула.

– Мак-Кей мертв?!

– Точно. Не знаю, как нам следует поступить с Уэллерсом. Я хочу, чтобы вы двое тоже присутствовали.

Торнхилл и Марга поспешно последовали за Ла Флоке вниз по склону к группе людей, тесно сгрудившихся на песке речного берега. Даже с такого далекого расстояния Торнхилл разглядел Уэллерса, возвышающегося над всеми.

Тот смотрел себе под ноги. Видимо, там лежало тело Мак-Кея.

Они были еще в полусотне метров, когда внезапно Мак-Кей вскочил на ноги и бросился на Уэллерса.

3

На мгновение Торнхилл замер и схватил Ла Флоке за руку.

– Вы говорили, что он мертв!

– Он был мертв, – настаивал Ла Флоке. – Я не видел мертвецов мертвее.

Лицо, глаза… Торнхилл, это невозможно!

Они бегом пустились к реке.

Уэллерс был отброшен яростным натиском воскресшего Мак-Кея и, спотыкаясь, отступил назад. Мак-Кей в ярости вцепился ему в горло. Но сила все-таки была на стороне Уэллерса. Обхватив здоровенной рукой несчастного человечка, он поднял его в воздух и швырнул на прибрежные камни. А сам отшатнулся назад, что-то хрипя.

Торнхилл посмотрел вниз. На черепе Мак-Кея образовалась трещина, кровь толчками выплескивалась из нее. Полуоткрытые невидящие глаза его остекленели.

Опустившись перед ним на колени, Торнхилл пощупал запястье, пытаясь найти пульс. Затем наклонился к губам. Дыхания не было.

– На этот раз он мертв.

Ла Флоке угрюмо посмотрел на него.

– А ну, убирайтесь с дороги! – внезапно крикнул он и, грубо схватив Торнхилла за плечо, отбросил его в сторону.

Затем он наклонился к телу Мак-Кея и, став коленями на руки убитого, схватил того за плечи. Было очень тихо, только журчала река и слышалось хриплое дыхание траппера.

Рана на черепе мертвеца стала затягиваться. Торнхилл с ужасом видел, как исчезают признаки смерти с тела Мак-Кея. Через несколько мгновений только запекшаяся кровь на голове напоминала о том, что там недавно была трещина.