Наконец молодая львица снова опустилась на все четыре лапы, причем она явно испытывала какой-то дискомфорт, и Клодия вдруг с ужасом увидела, что вся ее голова буквально облеплена белыми червями, налипшими на нее, пока она ела. Львица потрясла головой, и черви полетели во все стороны, как рисовые зернышки. Потом она стала яростно тереть голову передними лапами, стараясь стряхнуть жирных белых червей, пытающихся заползти в окаймленные мехом ушные отверстия. Наконец она подняла голову и яростно чихнула, выдувая живых червей из ноздрей.

Ее выводок принял это за приглашение поиграть или покормиться. Двое львят набросились ей на голову, пытаясь повиснуть у нее на ушах, а третий тем временем сунулся ей под брюхо и, как толстая коричневая пиявка, впился в сосок. Львица, не обращая на них внимания, снова встала на задние лапы, чтобы продолжить пир. Львенок, повисший на соске, ухитрился продержаться еще несколько секунд, а потом сорвался и шлепнулся между ее задними лапами, а тем временем мать снова принялась рвать и грызть приманку. Малыш выполз из-под нее совершенно убитый, униженный и весь в пыли.

Клодия, не удержавшись, хихикнула, но тут же зажала обеими руками рот, стараясь заглушить смешок. И тут же почувствовала, как Шон резко ткнул ее под ребра.

На звук отреагировала только старая львица. Остальные члены прайда были слишком заняты, а она тут же приникла к земле, прижав уши к голове и уставившись в сторону скрадка. При виде этих безжалостных желтых глаз Клодии тут же расхотелось смеяться, и она затаила дыхание.

«Она никак не может видеть меня, — убеждала она себя. — Ну конечно же, нет!» И тем не менее несколько показавшихся ей вечностью секунд эти глаза буквально буравили ее.

Затем неожиданно старая львица поднялась и скользнула в густые заросли кустарника по другую сторону фигового дерева. Ее темно-рыжее тело по-змеиному извивалось и скользило. Клодия наконец медленно и с облегчением перевела дух.

Пока остальные члены прайда играли, подбирали объедки и насыщались возле дерева с приманкой, солнце успело скрыться за верхушками деревьев и все погрузилось в недолгие африканские сумерки.

— Если с ними кот, то он появится именно сейчас, — мягко выдохнул Шон. Временем котов была именно ночь, во тьме они становились дерзкими и бесстрашными. Прямо на глазах становилось все темнее и темнее.

Клодия вдруг услышала за стеной скрадка негромкий звук — шорох движения чьего-то тела, пробирающегося сквозь высокую траву, но буш был всегда полон подобных звуков, и она даже не повернула головы. И тут она услышала отчетливый и безошибочно определимый звук. Звуки шагов какого-то массивного животного, мягкие и крадущиеся, но очень близкие. Она почувствовала, как от страха по спине у нее поползли мурашки. Она быстро повернула голову.

Ее левое плечо было прижато к травяной стене скрадка, и между пучками травы осталась примерно дюймовой ширины щель. Ее глаза находились как раз на уровне этой щели, и сквозь нее она заметила движение. На мгновение она даже не поняла, что именно видит, а потом сообразила, что видит участок коричневато-желтого бока, находящегося всего в каких-то нескольких дюймах от ее глаз. Пока она в ужасе глядела на скользящее мимо нее тело, до ее слуха донеслось еще кое-что — дыхание зверя по другую сторону тонкой травяной стенки.

Не отводя глаз, она инстинктивно потянулась свободной рукой за спину и тут же почувствовала, как ее кисть стискивают чьи-то твердые прохладные пальцы. Прикосновение, так оскорбившее ее всего каких-нибудь несколько минут назад, теперь приободрило ее так, что она себе никогда раньше и представить бы не могла. Ее даже нисколько не удивило то, что она потянулась за поддержкой к Шону, а не к отцу.

Ее глаза были по-прежнему устремлены в щель, и вдруг там, с другой стороны щели показался другой глаз — огромный круглый глаз, сверкающий, как кусок желтого агата, ужасный нечеловеческий глаз, немигающий, с мертвенно-черным зрачком, прожигающий ее насквозь — всего на расстоянии ладони от ее лица.

Ей хотелось закричать, но горло перехватило от ужаса. Она хотела вскочить, но ноги отнялись. Ее переполненный мочевой пузырь казался тяжеленным булыжником в животе, и она вдруг почувствовала, что теряет контроль над собой и из нее вытекает несколько теплых капелек мочи. Это мгновенно отрезвило ее, поскольку подобное унижение превосходило страх. Она сжала бедра и ягодицы и мертвой хваткой вцепилась в руку Шона, не отводя взгляда от этого ужасного желтого глаза.

Львица снова громко втянула носом воздух, и Клодия вздрогнула, но на сей раз сдержалась. «Кричать не буду», — убеждала она себя.

И снова львица за травяной стенкой принюхалась. Ее ноздри наполнились запахом человека, и она испустила грозный рык, от которого тонкие травяные стенки скрадка, казалось, закачались. Клодия едва успела подавить рвущийся из горла крик. Затем желтый глаз в щели исчез, и она снова услышала звуки тяжелых шагов львицы, обходящей их убежище вокруг.

Клодия повернула голову вслед удаляющимся шагам и встретилась взглядом с Шоном. Он улыбался. И это больше всего потрясло ее: после того, что она сейчас пережила, на его губах играет эта беззаботная улыбка, а в этих зеленых глазах мелькают насмешливые огоньки. Он смеется над ней! Страх ее понемногу уходил, медленно сменяясь гневом.

«Вот свинья, — думала она. — Просто грубая наглая свинья». Клодия знала, что в лице у нее сейчас ни кровинки, а темные глаза расширены от ужаса. Она ненавидела себя за это, а его — за то, что он тому свидетель.

Ей страшно хотелось выдернуть руку из его руки, но она все еще слышала звуки шагов огромной кошки там, снаружи, все еще очень близко, ходящей кругами вокруг скрадка, и, хотя в душе она просто ненавидела его, все же знала, что без этой руки, сжимающей ее руку, она не сможет себя контролировать. Поэтому она продолжала сидеть, прислушиваясь к крадущимся шагам львицы, отвернувшись, чтобы Шон не мог видеть ее лица.

Львица снова прошла мимо щели в стене. Перед Клодией мелькнуло золотистое тело и почти сразу исчезло. Поляна опустела. Наверное, молодая львица и ее выводок, встревоженные предупредительным рыком, скрылись в кустах. Возле раскачивающейся на ветке туши никого не было.