Тая подошла к кустам смородины и, удерживая в одной руке железную ёмкость, увлеченно стала собирать иссиня-чёрные ягоды. Игнат не знал с какой стороны подступиться, чтобы быть подле неё. Он решил действовать наверняка. Подойдя сзади, близко прижимаясь к ней, потянулся за смородиной. У Таи от этой близости перехватило дыхание, её испугал и взволновал этот миг, таз выпал из её рук, а немногочисленная собранная ягода рассыпалась по земле.

— Ну что же ты, — тихо проговорил Игнат.

Она чуть продвинулась правее, освобождая ему место.

Игнат поднял упавшую тару и, забыв о своём деле, внимательно смотрел на её тоненькие ручки. Совершенно смутившись, она, заметно волнуясь, сорвала кисточку с ягодой.

— Кислая, говорила же подождать, — попробов смородину на вкус сказала Тая.

— Ты запачкалась, — коснувшись ладонью её подбородка и проведя пальцем по губам, с нежностью в голосе, отметил мужчина.

Тая подняла на него взгляд своих бирюзовых глаз, её пушистые ресницы чуть дрогнули, от пребывающего в ней волнения.

Игнат понял, что не уедет отсюда без неё.

— Вас наверное тётя Тома ждёт, — отстранившись от его ладони, тихо и неуверенно сказала девушка.

— Я вернусь к ней завтра, — не раздумывая ответил он, — мы кажется будем собирать тут до заката.

Игнат обвёл взглядом с десяток кустов смородины. Таю тоже не вдохновляло это муторное занятие, она печально посмотрела на масштабы работы. Заметив это, он быстро предложил:

— Может покатаемся просто?

— Не могу, сегодня у меня праздник, бабуля печёт пирог, да и в клубе ждут.

— Какой праздник?

— Мне сегодня восемнадцать.

Игнат удивлённо вскинул брови. Тая увидела застывший вопрос в его глазах.

— Вы чем-то озадачены?

— Я? Нет… — пытался подобрать слова мужчина, — выходит я стал невольным гостем торжества?

— Выходит так.

— Тогда на ты?

Считая его на несколько сотен уровней выше её материального положения и не зная его возраста, ей было неловко от этого предложения.

— Я…

— Тося, Игнат, идите к столу, пирог стынет! — прокричала в окно бабуля, прервав речь Таи.

Девушка облегчённо выдохнула. Наконец-то эта бестолковая, по её мнению, работа закончится. Но в душе она сожалела, что их уединение прервется. Двое не спеша пошли в сторону дома.

— Я, как ты видишь, без подарка.

— Это не нужно, я давно ничего не получала… — Тая запнулась, выходило будто она напрашивается.

— Тем более, ты обязана поехать со мной, мы купим то, что тебе по душе.

— У меня всё есть.

Её отказ бросил ему вызов. Он не мог с этим смириться.

— Хорошо, тогда я решу сам.

Тая не знала, противиться ли дальше или отпустить ситуацию, ей не с кем было советоваться.

На маленьком столе, покрытым искусно вышитой скатертью, стоял ароматный пирог. В самоваре подходил чай, пряный дым тянулся от него.

— Садитесь, садитесь, — ворковала вокруг них старушка, — вот варенье облепиховое, блины ещё попозже спеку.

Тая, словно тоже приглашенная на свой праздник, села напротив Игната.

— Тось, ну ка, неси чашки, чего расселась! — скомандовала бабуля.

Тая неохотно встала со своего места и пошла за посудой. Старушка раскладывала куски пирога на блюдца. Девушка быстро вернулась. Ставя перед мужчиной кружку, она была вынуждена наклониться к нему, чтобы не задеть рукой, хлопотавшую по близости, бабулю. Игнат хоть и проголодался, но не смог бы проглотить и куска. Мгновение, когда Тая была рядом, будто парализовало его.

— Не знаю вашего отчества, — обратилась к нему женщина.

Вопрос вывел его из ступора.

— Игнат, не нужно лишнего. Простите, я сам не спросил, а вас?

— Валентина Потаповна я, бабушка Тоси.

— Таи… — в который раз поправила девушка, усаживаясь обратно.

Игнат улыбнулся её милому замечанию.

— Давно вы здесь живёте? — спросил он.

— Да уж скоро восьмой десяток завершу. Тут ещё родители мои жили, потом я, мама Тосина, царствие небесное, вот Тося сама. По правде говоря, нечего ей тут делать, сгниёт девка, в город ей надо.

Тая поняла, что бабуля начала своё обычное сватовство, она провожала её чуть ли не с каждым, кто заходил к ним в дом. Если бы Тая выходила замуж, то на ней должна была бы жениться вся деревня.

— А вы сами то откудась?

— Я Москвич, но чаще бывают в Питере и в Хельсинки, у меня там основной бизнес, во Франции второстепенный — стараясь подчеркнуть свою успешность, сказал Игнат.

— Французы, ох люблю их пассижур-мулижур, красиво мурлычут, — практически нараспев произнесла старушка.

Тая закатила глаза.

— А здеся что заплутали, далеко от нас Москва, вёрст девятьсот, неужто с работы едете?

— Да, я возвращаюсь домой из Финляндии. Ищу дома на продажу в тихих местах, да и мне нужно место, чтобы отдохнуть перед дальней дорогой.

— Перевалочный пункт, — констатировала женщина.

— Именно.

— Ба, тётя Тома продаёт дом, — поведала ей Тая.

— Неужто? Во дурная, куда ж она с дитями подастся. Тут хозяйство кормит.

Игнат увлеченно принялся ковырять чайной ложкой пирог, он не хотел знать подробности тяжёлой жизни продавца.

— Ладно, мне пора, — положив прибор на стол, сказал он.

— Ужё собралися? — как всегда на свой манер, спросила бабушка.

— Да, я завтра заеду, надо будет кое-что передать, — он многозначительно посмотрел на Таю.

Девушка от волнения потупила взгляд. Её щёчки в который раз за день залились краской, Игнат получал невероятное удовольствие от вида этого создания.

— Уж заезжайте, совсем не поели, я положу вам с собой, за сим, не прощаемся, — вежливо, вставая со стула и чуть ли не кланяясь, сказала бабуля.

— Не надо, спасибо, в дороге испортится, всего вам доброго, — попращался Игнат.

— Не порядок, да как скажете, — ответила женщина, не навязывая своё угощение.

— Проводишь? — спросил он Таю.

Девушка молча встала и вышла за ним.

— Так не поедешь? — повторил предложение Игнат.

— Нет… — неуверенно проговорила та.

— Твоё право, но учти, я не терплю частых отказов.

Пройдя до калитки и не проронив больше ни слова, он сел в машину и, включив зажигание, быстро сдал назад. Тая смотрела как авто удаляется от их дома. Она не хотела идти обратно, бабушка сразу начнёт прочить ей светлое будущее с этим мужчиной. Он не вызывал в ней негатива, напротив, Игнат был вежлив и мил. Но какая-то необузданная сила над ней самой скрывалась в этом человеке, она боялась познать её.

Тебе нельзя здесь оставаться

Домой всё-таки пришлось вернуться.

— Тося! — прямо с порога начала бабуля, — такой парень, а ты даже не улыбалась ему, что он подумает о тебе? Что ты зазнайка деревенская!

— Ба…

— Нет, послушай, — перебила она, нервно сжимая края фартука, — он к тебе со всей душой, смотри прибыльный, вот так из ниоткуда взялся, это всё Бог видит, он тебе шанс даёт.

— Но ведь я его совсем не знаю! — в сердцах воскликнула Тая.

— Тось, узнается ещё, мы с дедом поженились, не видя друг друга, на свадьбе познакомились, и что скажешь, плохо мы с ним жили?

— Да вроде нет…

— То-то же, бери, пока не ушёл, ежели вернётся завтра, не прозевай, иначе, как и я, подохнешь в этой дыре, — эмоционально вскинув руки, посоветовала бабушка.

Тая, конечно встречать здесь старость не планировала, как и любой молодой девушке, ей хотелось новых горизонтов для себя. Но открывать их таким путём было дико.

— Да, ба, ты права… — нехотя согласилась она.

— Ты не серчай на меня, на старую, я ж лучшего тебе хочу, забудь кого раньше претила, взгляни на этого иноземца.

Тая безусловно понимала доброту её намерений, но не могла тот час слепо поддаться им.

— Ладно, ба, я в клуб, — заканчивая эту тему и проходя в свою комнату, сказала внучка, — ты ложись, я наверное поздно буду.

— Куда уж там, ежели бизнесмен приедет, надо непременно красивой быть с утреца, а не свиньёй помятой.