– Пустите! – пытался я отбиваться. – Отцепитесь! Что вам надо?

6

– Отпустите его, – услышал я голос Айрис.

– Пожалуйста, – проговорил Жаба. – Пара пустяков.

И устроившаяся было на мне жаба с круглой рожей скакнула в сторону. Я перевел дыхание. Они дали мне встать и отступили на шаг.

Айрис стояла у края тротуара, сжав руки в кулаки и глядя на происходящее широко открытыми глазами.

Я с трудом сделал шаг. Но Жаба и Джаред толкнули меня назад.

– Не торопись, – бросил Джаред, невысокий и худой, но, пожалуй, из них самый подлый.

– Чего вам надо? – спросил я.

– Ты зачем сказал Таше, что банка с пепси полетела из-за меня? – Жаба приблизил ко мне свою красную лоснящуюся рожу.

– Потому что она полетела из-за тебя, – выпалил я, сбрасывая грязный лист с волос.

– Но Таше-то какого черта ты это сказал? – тянул свое Жаба.

– Потому что он слабак, – проговорил Дэйвид.

– И трус, – вставила Бренда.

– Потому что он ябеда, – подвел итог Жаба.

– Но это все из-за тебя! – закричал я, когда они снова толкнули меня в грязь.

Айрис вскрикнула и закрыла рот руками. Я видел, что она не на шутку испугалась.

– Да не бойся, – бросил я ей. – Они мне ничего не сделают. Так ведь? – Я повернулся к Жабе.

Вся четверка заржала.

– Что мы сделаем Ку-ку-Рикки? – спрашивает Бренда.

– Отмутузим его, – предлагает Дэйвид.

– Нет, лучше пусть споет, – кричит Жаба, подмигивая мне.

– Только не это, – ору я. – Все, что угодно, только не это.

Они больше всего веселятся, заставляя меня петь. Они все время мучают меня, требуя, чтобы я пел. Наверное, потому, что у меня нет ни голоса, ни слуха.

– Ради бога, – чуть не со слезами на глазах прошу я.

– Это ты брось. Надо спеть. Спой своей новой знакомой, – издевается Бренда и головой кивает в сторону Айрис.

– Не буду! – упорствую я.

Дэйвид и Джаред наклонились надо мной и давят на плечи, все глубже запихивая меня в грязь.

– Будешь петь? – спрашивают они.

– Пой «Звездное знамя»! – приказывает Жаба.

Остальные одобрительно орут и хлопают.

– Во-во! Точно! «Звездное знамя»! Самое оно.

– Н-е-е-е-т! – чуть не плачу я. – Только не это! Ну, ребята, хватит! Я же слов не знаю. Не заставляйте меня снова петь гимн!

Я просил их и умолял. Айрис просила и умоляла. А этим злыдням хоть бы что. Уставились на меня и из грязи не выпускают. Что тут делать будешь? Другого способа отделаться от них нет. И вот сижу я в ледяной грязной каше и начинаю петь.

– «Ты видишь…

Они так и покатились со смеху. Свистят, улюлюкают. Словом, резвятся вовсю. Чуть сами не падают в грязь.

– …и дом храбрых».

Кое-как дотянул я до конца. Половину слов, само собой, растерял. В высоких местах голос у меня срывался, и я фальшивил почем зря. И уж, само собой, никогда мне так муторно не было. Что теперь обо мне Айрис будет думать? Что второго такого дебила не сыщешь. Что я законченный неудачник. Мне хотелось раствориться в этой грязи, уползти в нее, как червяку, и больше никогда не вылезать на свет божий.

Я собрался с силами, выскочил из лужи и дунул со всех ног. Не оглядываясь. Ни на четырех заклятых врагов. Ни на Айрис. На Айрис тем более. Не хватало мне видеть, как и она смеется надо мной. Или жалеет.

Я мчался не останавливаясь, будто все силы ада гонятся за мной. Прибежав домой, я захлопнул за собой дверь и бросился к себе в комнату.

Это все из-за Таши, стучало у меня в голове. Сначала она вышибла меня из редакции – и все из-за какой-то случайности. А затем еще и сказала Жабе, что я настучал на него. Естественно, Жаба с дружками насел на меня. А чего им оставалось делать? Выследить меня и унизить перед Айрис! Всему виной Таша… всему виной Таша…

Я долго не мог заснуть, все думал, как в один прекрасный день сполна отомщу Таше.

Рано утром меня разбудил звонок. Была суббота. Я поднял трубку, еще толком не проснувшись. И кто, вы думаете, звонил? Таша.

Да-да, она. Совершенно неожиданный звонок. Который изменил всю мою жизнь.

7

– Алло, – хрипло пробормотал я, все еще не совсем очнувшись ото сна и прокашливаясь.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Таша.

– А… – с недоумением выдавил я, присев на кровати.

Это еще что? Таше нужна моя помощь? Я что, сплю и мне это снится?

– Нужен репортаж, – продолжала Таша. – Для газеты. Я всех просила, кого знаю, никто не может. Остаешься только ты. Хотя мне и не хотелось тебя просить. Но ты – моя последняя надежда.

– А… – тупо тянул я.

– Рикки, ты поумнее что-нибудь сказать можешь? – сердилась Таша. – Я что, тебя разбудила?

– А… Да нет… – Я снова прокашлялся и потряс головой, чтоб собраться с мыслями.

Таше нужна моя помощь?

– Приходи в школу. Надо сделать репортаж о зимней мойке машин в нашей школе, – говорила Таша. – Текст и фото. Ясно?

– А… – бубнил я. («Да что я заладил «а…» да «а…»? Шок, наверно».) – Мойка машин зимой, говоришь?

Слышно, как Таша вздохнула.

– Ты что, ничего не слышал о том, что у нас в школе регулярно ребята моют машины? Не видел знаки? Они всюду поразвешаны. И в газете объявляли.

– Ах да, как же. Я и забыл, – соврал я, глядя в окно. Солнечный денек. Самый раз для мытья машин. – Здорово. Я бегу в школу, Таша, – сказал я ей. – Спасибо, что даешь мне еще один шанс.

– Я бы и не подумала звать тебя, – холодно процедила Таша. – Только все наши репортеры разошлись по своим делам, а остальные участвуют в мойке машин. Если б мой пес умел снимать, я б скорее его попросила.

– И на том спасибо, – кричу.

Я понимаю: она хочет оскорбить меня. Но ведь в то же время она действительно дает мне шанс. А там, глядишь, и в летнюю школу ходить не придется.

Я натянул выцветшие джинсы и свитер. Проглотил на ходу завтрак – розовые, синие и зеленые хлопья со стаканом апельсинового сока. И вприпрыжку помчался в школу.

День был теплый. По радио, правда, обещали к вечеру снег, только не очень-то верилось.

Перебегая улицу, чтобы попасть на школьный двор, я увидел, как множество ребят собралось на спортплощадке. Это они будут мыть чужие машины. На большом объявлении, парусящем на утреннем ветерке, можно было прочитать: «Хардингская школьная мойка машин – $5».

Из подсобки тянули шланги. На длинной стойке стояло множество небольших ведер, лежали губки и груды белых тряпок. Синий «понтиак» и минивэн уже стояли в очереди, ожидая мойки.

Я открыл школьную дверь и спустился вниз, в редакцию газеты. В классе была только Таша. Склонившись над клавиатурой, она печатала очередной материал. Увидев меня, она нахмурилась.

– Я бы и сама сделала репортаж, – сказала она, – но мне надо дописать передовицу. Я просто не могу разорваться.

Хорошенькое приветствие, не правда ли?

– Я сделаю хороший репортаж, – пообещал я.

Таша встала из-за компьютера и взяла со стола мисс Ричардз камеру.

– Вот, бери ее, Рикки. – И протянула камеру мне. – Поосторожнее с ней, ради бога. Это «Пентакс» моего папы. Очень дорогой. И самый любимый.

Держа камеру на весу, я разглядывал ее, подносил к глазам.

– Улыбнитесь, пожалуйста!

Но Таша не улыбнулась.

– Предупреждаю, Рикки. Постарайся, чтоб с камерой ничего не случилось. Береги как зеницу ока. Сделаешь четыре-пять снимков ребят, моющих машины, и неси ее сюда. Ясно?

– Чего уж яснее, – ответил я.

– Репортаж должен быть строк на двадцать-двадцать пять, – продолжала она. – Напишешь сегодня же и завтра отдашь мне. Не позднее.

– Будет сделано, – сказал я.

– Оставляю тебе колонку на второй полосе, – пообещала Таша. – Понятно? Надеюсь, на этот раз ты не устроишь какую-нибудь петрушку.

– Обещаю.

Я повернулся и побежал на площадку. Вся моя жизнь может измениться с сегодняшнего утра. Все пойдет по-другому, как только я выполню этот заказ. Так говорил я себе. Но как только я появился на спортплощадке, жизнь моя пошла под откос.