Где-то только через полчаса увидели мы на обочине хибару с прогнившим крыльцом и зелеными мшистыми стенами. Просто избушка на куриных окорочках, честное слово! Я говорю Тольке:

— Толь, давай свалим отсюда. Ну разве это магазин? Это просто морг какой-то!

А он уперся:

— Ладно, раз, значит, тащились сюда, как Винни-Пух на Северный полюс, надо все до конца выяснить!

Толька подошел к двери и постучал. Через минуту вылез оттуда какой-то хмырь в кожаной куртке с серьгой в левом ухе.

— Вам чо надо?

А Толька наглый:

— Нам, говорит, дяденька, жвачки бы купить…

Он:

— Какой тебе еще жвачки? У тебя жвачка под носом болтается!

Толька:

— Ну как же, сюда джип со жвачкой поехал. Ну продайте нам хоть одну упаковочку, нам очень надо!

А Хмырь ему:

— Вали отсюда, пока цел! Нет здесь никакого джипа!

Мы, естественно, слиняли. Не связываться же с этим психом! Выбрались опять на дорогу. Я на Тольку гляжу.

— Ты заметил — следы от джипа с дороги к избушке поворачивают!

Толька травинку покусывает, задумчиво так.

— Что там следы. Я его запаску видел — из-за угла выглядывала. Но это еще цветочки. У этого хмыря куртка с левой стороны оттопыривалась. Чему там быть, как не пистолету, а?

Тут мы немного струхнули и обратно в город быстрее раза в два почесали…

Из рассказа Толи Затевахина

Вернулись мы, значит, обратно в наш Электрочугунск (у нас в районе все городки так называются по вольтанутому — Электроугли, Электросталь). Ломанулись в микрорайон Электрозатишь (там раньше село было Затишье, на отшибе города стояло). Думаем — может там «Стиноролл» остался? Подлетаем на всех парах к киоску и получаем форменный облом. Потому что у киоска стоит знакомый уже нам джип и в него грузят коробки «Стиноролла»! Мы, значит, где стояли, там в осадок и выпали.

Колька удивляется:

— У них что — крыша от этого «Стинородла» поехала? Я смеюсь:

— Нет, они теперь на тусовках «стином», значит, шмаляются.

Домой мы пришли как пыльным мешком по голове ударенные.

Я вслух размышляю:

— Слушай, а все-таки зачем им, интересно, это надо?

Колька на меня даже не посмотрел.

— Не знаю, отстань!

А сам, вижу, призадумался. Тоже его, значит, эта загадка зацепила.

Ну вот, пока мы обед разогревали, пока маманины котлеты рубали, он все молчал. Даже посуду сам вызвался помыть — чтоб я ему соображалкой, значит, не мешал думать.

Наконец заухмылялся. Надумал, значит, чего-то.

Я не выдержал:

— Ну, Шерлок Мегрэ, рожай, чего умыслил?

Он:

— Ты «Короли и капуста» О Генри давно читал?

Я руками развожу:

— Вообще не читал.

Он язвит:

— Ну да, я забыл, что ты только про боевых роботов книжки покупаешь да фильмы со своим тупым Как Даммом смотришь.

Я ему чуть по башке не дал:

— Ничего он и не тупой. Сам ты тупой, как угол!

Он табуреткой загородился:

— Ладно, ладно, острый твой Как Дамм, острый! Короче, в книжке О Генри написано про одного парня, который пытался торговать обувью. Но ее у него никто не брал — все ходили босиком.

Тогда он додумался на острове рассадить колючий кустарник. И весь товар у него влет ушел!

Я плечами пожимаю:

— Ну и при чем тут «Стиноролл»?

Колька поясняет:

— Эти крутые, из избушки, наверное, хотят всю зубную пасту в районе скупить!

Я башкой, значит, мотаю — ничего понять не могу.

Колька мне телек включает.

Там шпарит реклама. Сначала про какие-то ботинки, которые разве что во время сильного мороза на уши одевать, а потом про жвачку пошло. Про кариес. Про то, что если зубной щетки и пасты рядом нет (ну, не по карману, значит, щетку тебе купить), то надо жвачку жевать. Чтоб зубы от кислоты не испортились.

Тут я въехал в Колькину гипотезу. Это, значит, если в городе не будет пасты, то население станет активно жвачку раскупать. И тогда цену на нее можно будет поднять в два, а то и в три раза. Разница с каждой упаковочки жвачки в цене вроде будет небольшая, а в сумме получатся миллионы. Я Кольку по плечу похлопал:

— Ну ты гигант!

И сел, значит, боевик по видику смотреть, пока маманя со своими мексиканскими сериалами не пришла…

Из рассказа Коли Затевахина

Мы бы, конечно, забыли со временем обо всей этой истории, если бы на следующий день у нас в школе не случился «День открытых дверей». Вернее, его проводила не школа, а фабрика, которую отгрохали недалеко от нас. Им, я так понимаю, работники требовались, вот они и пришли нас агитировать после школы идти к ним.

Сходили мы на эту фабрику. И что бы вы думали она производила? Зубную пасту «Колгейт»!

Я Тольку, как это понял, в бок толканул. Он аж зашипел:

— Ты чего мне ребра ломаешь, я тебе

клоун резиновый что ли?

Я ему шепчу:

— Толька, накрылась наша версия медным тазом и земелькой себя сверху присыпала! Ведь эта фабрика в случае чего весь наш Электрочугунск зубной пастой по самые крыши завалит!

Он понял:

— Да-а, лажанулись мы…

И надолго так задумался.

В общем, пока мы по цехам ходили, Толька все ногти грыз — это он так делает, когда его беспокоит что-то. Наконец, когда нас уже всех за проходную проводили, он говорит…

Из рассказа Толи Затевахина

Как мне, значит, Колька про зубную пасту-то сказал, я сразу скумекал, что не в О'Генри дело. Тут расклад покруче будет. Стали бы те ребята из джипа обыкновенную жвачку с «пушками» сторожить — держи морду шире. У них там в упаковках из-под «Стиноролла» что-то поценнее будет, чем пачка бычков от «Мальборо».

Довольно долго я не мог сообразить, что они там могут прятать. Золото? Так оно тяжелое, его под видом жвачки никуда не провезешь — тут любой лопух догадается. Баксы? А зачем их прятать? Их теперь каждый второй в кармане носит — на мелкие расходы…

И только с третьего раза я сшурупил, что к чему. Наркотики! Я ведь как раз недавно в одном боевике смотрел, как западные деятели опиум расфасовали в банки из-под ананасового компота. И совершенно спокойненько через две таможни проскочили. А наши «качки» что — хуже? Тоже небось видик смотрят — набираются, значит, ума-разума.

Как только я догадался, в чем там дело, тут же Кольке все и рассказал. У него аж шары чуть на затылок не уехали:

— Ах ты, черт, как же я сам до этого не дотумкал?! Это же элементарно!

И продавать потом эту наркоту удобно — она же в брикетиках «Стиноролла» уже расфасованная!

Тут я, значит, Кольку в сторонку от нашего класса отвел и втолковываю:

— Колька, тут нам самим не разобраться. Надо дяде Боре звонить.

Дядя Боря — это брат нашей мамани. Он в местном угрозыске работает. Маманя, правда, не любит, чтобы мы к дяде Боре ходили. Ей все кажется, что мы там к уголовникам в лапы попадем. Но мы все равно хоть раз в неделю к дяде Боре да вырвемся. Особенно, когда у него в тире занятия по стрельбе бывают. Нам, конечно, стрелять там из боевого оружия не дают, но все равно — посмотреть интересно.

Вот, значит, дяде Боре мы и решили звякнуть.