Лукана проводили в прекрасно меблированную столовую. В камине потрескивал огонь, установленные в стенах странные факелы излучали жёлтый свет. Как поговаривали, те огни вызывала не магия, однако ему они казались волшебными. Скорее всего, их создали ведьмы, которые, по слухам, занимали целый уровень дворца. Он больше не боялся их, как в детстве, но по-прежнему не доверял. Если император полагается на советы ведьм, это вполне может склонить симпатии Лукана на сторону мятежников.

Широкое окно открывало вид на ясное, чёрное небо, стёкла защищали от вечернего холода. Длинный стол был накрыт на шестерых, стулья стояли на значительном отдалении друг от друга. По одну сторону стола уже устроились жрец и министр, одетые в светло-красные наряды. При появлении Лукана они подняли головы и неискренне заулыбались. Оба встали и представились, Лукан последовал их примеру.

— Капитан Хен, — натянуто улыбнувшись, молвил жрец. — Рад встречи с вами. Я очень хорошо знаком с вашим братом, Эсманом. Прекрасный, просто замечательный молодой человек.

Похоже, им велели умилостивить гостя.

— Мой брат дурак, не умеющий держать член в штанах, — прохладно отозвался Лукан. — И поэтому я здесь.

Жрец покраснел, тогда как министр подавил улыбку и отвернулся, скрывая свою реакцию от старшего мужчины.

Лукан верил, что очутился во дворце императора по велению самой судьбы. Его приезд был предопределён, и всё, что произойдёт в следующие дни или даже недели, затронет каждого мужчину и женщину Трайфина. Поэтому он терпеливо ждал и поддерживал пустой разговор с двумя несносными людьми, изо всех сил старавшимися заинтересовать гостя.

Наконец, он услышал шум в коридоре и повернулся к лестничной площадке. Император показался ему непредсказуемым и даже жестоким человеком, способным пойти на всё ради получения желаемого. Сколько можно без опасений гостить здесь, сохраняя нейтралитет? Наверняка, недолго. Достаточно ли, чтобы найти звезду Бэквие? Возможно. Но не факт. Зайблин никогда не заверял своего ученика в успехе поисков. Лишь неустанно повторял, что это зависит от Лукана.

Судя по звукам, по коридору шагало человек двадцать, и когда группа приблизилась, Лукан уловил женский голос.

Если император думает, что может поколебать первого капитана Круга Бэквие очарованием дворцового гарема, то он ошибается. В отличие от брата, Лукан придирчиво выбирал женщин, которые разделяли с ним страсть.

Четверо мужчин внесли устланные подушками носилки с восседавшей на них заметно беременной и очень красивой женщиной. Императрица, догадался Лукан, поскольку слышал, что та, как и Элья, носит ребёнка. За женщиной следовал император, с которым капитан кратко встретился сегодня утром. Себастьен выглядел слегка встревоженным, что не сулило для предстоящего ужина ничего хорошего. Императорскую чету окружали одетые в зелёную униформу вооружённые стражи. Лучшие из солдат во всём дворце, преданные и готовые умереть за тех, кого им приказали защищать.

За императором следовала ещё одна женщина, на которую стражи почти не обращали внимания. Это говорило об её незначительности, несмотря на роскошное платье, правда не красное, как у императрицы, а серебристо-серое с лёгким полуночно-синим оттенком. Тёмные волосы, хоть и не настолько чёрные, как у самого Лукана, она уложила наверх в простую причёску, синие переливы платья подчёркивали немногочисленные драгоценности: незамысловатое ожерелье, браслет и кольцо на среднем пальце правой руки. Когда нёсшие императрицу мужчины остановились, женщина в сером поспешила помочь им осторожно пересадить госпожу на стул справа от императора.

Пока беременная женщина устраивалась, леди сосредоточила всё внимание на императрице, и та через миг раздражённо шлёпнула её по руке.

— Всё хорошо, Айседора. Правда. Не нужно со мной нянчиться.

Поскольку жрец с министром уже заняли места, а Айседора села рядом с императрицей, Лукану достался стул в конце стола. Стол был слишком велик для шестерых, и для непринуждённой беседы обедающие расположились чересчур далеко друг от друга. Однако с места в конце стола ему открывался прекрасный вид на всех присутствующих. Включая Айседору, занимавшую его мысли сильнее, чем следовало.

Едва сев, Айседора подняла голову и посмотрела на него. Её тёмные глаза светились любопытством и бесстрашием, а также строгостью, говорившей о решимости и перенесённых испытаниях. Она не была миленькой, скорее элегантной и притягательной. Особенно привлекали внимание чёткие линии лица и широкий рот. Тело, слишком хорошо скрытое за серым платьем, выглядело стройным, и Лукан задумался, что прячется под изящным декольте, мягкость или же угловатость, делавшая её лицо настолько примечательным.

Себастьен указал на неё взмахом руки и представил без всяких церемоний:

— Это Айседора, кузина моей жены, приехала помогать, пока не родится ребёнок, — заканчивая фразу, император почему-то закатил глаза. — Простите её вторжение на ужин, но жена решила почтить нас своим присутствием и пожелала, чтобы Айседора находилась рядом. По-видимому, никто не знает, когда может возникнуть неотложная ситуация, связанная с беременностью.

— Не стоит извиняться. Всегда приятно лицезреть за ужином не одну, а двух красавиц, — ответил Лукан, вкладывая в голос и улыбку всё своё обаяние.

Айседора вскинула голову и посмотрела на него с таким видом, будто ожидала, что он рассмеётся или подмигнёт другим мужчинам. Она решила, что гость пошутил, назвав её красивой.

Но он не шутил, поскольку действительно считал её не миленькой, а по-своему прекрасной, какой может быть только сильная женщина. Жаль, что у него нет времени на развлечения в женском обществе. Он должен найти звезду Бэквие, отвезти её в Трайфин и стать принцем мечей.

Айседора протянула руку к кубку с вином, и её кольцо сверкнуло при свете свечей. На мгновение, длившееся не более одного удара сердца, камень засиял так же ярко, как звезда. 

Софи в детстве любила играть в переодевание и, забавляясь, воображала себя кем-то другим. Но Айседора так не делала. Даже ребёнком маленькая ведьма прекрасно осознавала, кто она такая, и не притворялась.

Теперь же, в тридцать с хвостиком, она оказалась здесь. Достаточно зрелая для понимания, что не стоит надевать платье, которое когда-то принадлежало одной из сестёр императора и украшать себя королевскими драгоценностями, не приглянувшимися императрице. Проведя годы в качестве наложницы, которые одевались преимущественно в синее, Лиана перестала носить этот цвет.

За ужином Лукан Хен разговаривал мало, но внимательно и с любопытством изучал окружение умными глазами. Айседора оказалась среди тех, к кому он проявил, наверное, даже слишком большой интерес. Прошло уже очень много времени с тех пор, когда мужской взгляд задерживался на ней подобным образом, и столь настойчивое внимание заставило её нервничать.

Несмотря на существенные различия, он немного походил на младшего брата. Эсман заплетал свои каштановые волосы в длинную косу, Лукан же стриг черные как вороново крыло волосы намного короче, хотя и не так коротко, как любимый страж Лианы, Фергус, который сейчас стоял у стены, неулыбчивый и настороженный. Кончики густых, слегка вьющихся волос Лукана почти касались его плеч.

Она сидела слишком далеко, чтобы как следует рассмотреть его глаза. Они оказались не тёмными, как следовало бы ожидать, учитывая черноту волос, а то ли голубыми, то ли зелёными, или, возможно, зелено-голубыми. Лукан Хен был выше младшего брата и шире в плечах. Его большие руки выглядели необычно изящно. Даже принимая пищу, он двигался с редкой мужской грацией, не сделал ни единого лишнего движения, не допустил ни одной оплошности.

Беседа по-прежнему протекала непринуждённо. Разговоры о союзе и войне ожидали того часа, когда император с Луканом останутся наедине.

После показавшейся бесконечной трапезы Айседора ковырялась в десерте, разглядывая тонкую сладкую глазурь на куске белого пирога, и размышляла о возможных последствиях присоединения Круга Бэквие к армии императора. Если все их воины походили на гостя, то они с лёгкостью могли повернуть каждую битву в пользу Себастьена. Муж Софи был мятежником и прекрасным солдатом, но если ему придётся сразиться с противником, вроде этого, то каковы его шансы на успех?