— Помним, — откликнулся Герасим.

— Очень хорошо, — улыбнулась Ольга Борисовна. — Встань и скажи.

Каменное Муму поднялся на ноги.

— Аллегория — это иносказание или изображение отвлеченной идеи посредством образа.

— Молодец, Каменев, — учительница осталась довольна.

— Знать — это ещё не все, — возразил ей Гриппов, — нужно чувствовать.

— Я-то чувствую, — пробубнил себе под нос Муму.

Впрочем, его услышали только сидевшие рядом Варвара, Марго, Павел и Иван.

Гриппов в это время объявил:

— Эпизод номер шесть.

В комнате, в самом углу,

Стоит телевизор.

Он как провизор.

Он выдает информацию.

Нам.

Люди смотрят,

Однако доколе из телеока

Событья наскоком

Нас будут на части рвать?

На сей раз в классе повисла звенящая тишина. И даже восторженная Наташка Дятлова ничего не смогла сказать. Ребята тщетно пытались осмыслить услышанное.

Гриппов такой реакции явно не ожидал. Всех спас звонок.

— Продолжим на следующем уроке, — с облегчением проговорила Ольга Борисовна.

Глава II

ТРИ МЕТКИХ ВЫСТРЕЛА

На перемене Иван, Герасим, Павел, Марго и Варя, которых чаще всего называли Командой отчаянных, устроились у подоконника на лестничной площадке.

— Слушай, Муму, — Маргарита посмотрела на него огромными черными глазами, — чего ты к этому Гриппову прицепился? Тебе физика мало?

С физиком Виктором Антоновичем у Герасима в этом году отношения складывались напряженно. И он уже несколько раз вынужден был сдавать персональные зачеты по нескольким темам.

— Не напоминай мне о физике, — поморщился Муму, который последнюю двойку исправил всего три дня назад.

— Герочка, — поправляя золотистые волосы, вкрадчиво произнесла Варя, — Марго напоминает тебе об этом только затем, чтобы с Грипповым не получилось ещё хуже, чем с Виктором Антоновичем.

— Вот именно, — подхватил Иван. — Нашел, Герасим, с кем связываться! Разве не видишь, что он полный псих.

— Это я как раз вижу, — ответил Муму. — И поэтому возмущен, что такого типа прислали читать спецкурс, да ещё по мировой литературе.

— Возмущайся сколько угодно, — фыркнула Варя, — но Рогалева-Кривицкая его обожает.

Директриса экспериментальной авторской школы «Пирамида» Екатерина Дмитриевна Рогалева-Кривицкая была ярой поклонницей всего нового и авангардного.

— Пусть обожает, — буркнул Герасим. — Но почему за мой счет? Мне, между прочим, пришлось читать прозу этого Гриппова. И я теперь ему свое мнение выскажу.

— Дело твое, но я бы не стала, — откликнулась Варя.

— Но ты это и не читала, — стоял на своем Муму.

— Слушай, Герка, а может, не будем? — улыбнулся толстый розовощекий Луна. — Я, между прочим, тоже читал его прозу.

— И тебе понравилось? — спросил Герасим.

— Нет, — честно признался Павел. — Но от того, что ты скажешь ему об этом, ничего не изменится.

— Ошибаешься, Паша, изменится, — возразила Варвара. — Только не для Гриппова, а для нашего Каменного Муму. Потому что потом его дедушку обязательно вызовут в школу.

— Почему дедушку? — Герасиму совсем не понравился такой поворот.

— Ну, вызовут, положим, родителей, — уточнила Варвара, — но в школу-то все равно явится твой дедушка.

Дедушка Герасима, Лев Львович Каменев, раньше руководил большой научной лабораторией, где у него все ходили по струнке. Когда же его отправили на пенсию, в подчинении у него остался один лишь Муму. А так как сил и энергии у Льва Львовича хватило бы на трех молодых, то внуку приходилось совсем не сладко.

— Да, Гера, подумай, — предостерег Иван. — Лев-в-квадрате потом тебе устроит.

— Я только одного не понимаю, — возмутился Муму. — Если потом вызывают родителей, то зачем давать такое читать?

— Чтобы хвали-или, — протянула Варвара. — Разве ты, Герочка, не знаешь?

— А если мне это совсем не нравится? — не отставал Муму.

— Твои проблемы, — развела руками Варя.

Она ещё хотела что-то добавить, но тут раздался звонок. И почти сразу же со стороны кабинета литературы послышался голос Ольги Борисовны:

— Ребята, заходите скорее! Не будем заставлять ждать нашего дорогого гостя!

«Дорогой гость», как выяснилось, уже сидел за учительским столом, нервно дрыгал ногой и недовольно морщился. Видимо, ему совсем не понравилось, как принял его поэзию восьмой «А».

Рассевшись по местам, ребята молча взирали на Владимира Дионисовича. Тот точно так же смотрел на них. Почувствовав, что пауза затягивается, Ольга Борисовна сказала:

— Владимир Дионисович, ребята специально готовились к встрече с вами и прочли ваш последний сборник прозы.

— Вот как? — немного оттаял известный поэт и прозаик. — И какие возникли мысли по этому поводу?

Молчание было ему ответом. Ольга Борисовна повернулась к Герасиму и Павлу:

— Ну, ребята, смелей. Мы ведь договорились. Может, ты, Паша, начнешь?

— М-м-м, — только и смог произнести Луна.

Говорить, что ему понравилось, просто язык не поворачивался. Может, задать какой-нибудь интересный вопрос? Но какой?

В классе опять повисла тяжелая пауза. Гриппов продолжал нервно дрыгать ногой. Одновременно он поглаживал ладонью почти наголо бритый затылок.

— Пусть Паша пока подумает, — снова заговорила Ольга Борисовна. — Гера, ты вроде бы нам сказал на прошлом уроке, что у тебя есть много вопросов к Владимиру Дионисовичу?

Гриппов перестал дрыгать ногой и, оставив в покое затылок, заметно напрягся. О чем, в частности, свидетельствовал неподвижный взгляд его марсианских глаз. Чувствовалось, что ему совсем не хочется отвечать ни на один из множества вопросов Герасима.

Муму, впрочем, тоже медлил. Тем более что Марго и Варвара одновременно кинули на него предостерегающие взгляды.

— Ну, Гера, мы ждем, — подбодрила Ольга Борисовна.

— В общем-то мне, можно сказать, в целом даже понравилось, — выдавил из себя Муму. — Только, по-моему, слишком коротко.

— Что коротко? — был явно обескуражен Гриппов.

— Ну, какие-то они у вас все короткие, — продолжал Муму. — Мне больше романы нравятся.

— Ах, романы. — Гриппов испытал облегчение. Ему представлялось, что этот мрачный парень заготовил для него более коварные вопросы.

И Владимир Дионисович с легкой душой принялся рассуждать о том, что формы бывают разные, не преминув процитировать известное изречение Чехова о краткости, которая — «сестра таланта».

— Ну, а ещё у вас есть какие-то мысли по поводу моего творчества? — победоносно уставился Гриппов на Герасима.

— Ну, в общем, мне, конечно, понравилось, — вновь с видом гостя, хвалящего крайне невкусное угощение, выдавил из себя тот. — Только вот многое непонятно. Можно я прочитаю вслух?

— Конечно! — на свою голову поддержала Ольга Борисовна. — Владимир Дионисович тебе объяснит, а ребята, которые не читали, заодно его прозу послушают. — «И я составлю себе представление!» — про себя добавила учительница, которая, ввиду крайней занятости, не успела ознакомиться с литературно-виртуальными произведениями Гриппова.

— Значит, Ольга Борисовна, мне читать? — повернулся к ней Муму.

— Да, да, конечно, — кивнула учительница.

Больше Муму ничто не сдерживало. И, раскрыв утыканную закладками книгу, он прочитал:

— «Сказание о «новом русском».

Однажды «новый русский» купил дорогое коллекционное ружье за десять тысяч долларов. Он приехал домой, поставил ружье в угол и принялся думать, что с ним делать. Но так и не придумал».

Герасим умолк. Класс тоже молчал. Так длилось с минуту. Потом Сеня Баскаков спросил:

— Это что? Все?

— Все, — подтвердил Муму.

— А я думал, он из этой своей коллекционной пушки хоть кого-нибудь шлепнет, — разочарованно произнес Баскаков. — Иначе на фига покупать.

— Вот и я думаю: «На фига?» — уже несло Герасима. — Но в этой книге все так.

Гриппов свирепо взирал на Муму. Тот, словно не замечая его состояния, занудным голосом продолжал: