Голландец промокал губкой лицо и грудь Кинана.

– Ты собираешься драться, приятель? Или ты пригласил Вивера на танец? – Он никак не отреагировал на негромкий смешок Тома. – Вивер поплыл. Ты мог бы уложить его еще двадцать минут назад.

Кинан не стал спорить. Раунд длился до тех пор, пока оба соперника держались на ногах. Вивер не простоит и двух минут.

– Ставки слишком высоки, не стоит лишать удовольствия собравшихся. К тому же раньше Вивер был одним из лучших боксеров. Он заслужил, чтобы его последний бой стал достойным зрелищем. – Кинан убеждал не только своего собеседника, но и себя.

– Становишься сентиментальным, Милрой? – фыркнул Голландец, вероятнее всего вспоминая свой последний бой и его бесславный конец.

Кинан оскалился, по выражению лица приятеля догадавшись о его мыслях.

– Просто зарабатываю себе на кусок хлеба.

Никто не мог бы назвать его сентиментальным. Милрой ни разу не позволил чувствам взять верх над холодным расчетом.

– К бою! – крикнул судья. – Боксеры на середину!

– Прикончи его! – велел Кинану Голландец.

Бесстрастный взгляд Милроя скользнул по сопернику. Вивер выглядел жалко. Бывший чемпион Паддингтона, пошатываясь и припадая на левую ногу, вышел на средину ринга. Из носа у него с каждым выдохом капала кровь, от чего деревянный ринг становился скользким.

Готовые к бою соперники встали в стойку. Они были похожи на полуголодных псов, которые только и ждут, как бы вцепиться друг другу в глотку на потеху публике. Рефери объявил начало раунда. Кровь так громко шумела у Кинана в ушах, что он не слышал слов судьи, только видел, как шевелятся его губы. Милрой бросился в атаку.

Он боксировал, не прибегая к особой тактике: его намерения были абсолютно очевидны. Кинан шагнул вперед, готовый встретить удар выбившегося из сил Вивера. Его соперника шатало из стороны в сторону, усталость не позволяла ему как следует замахнуться. Кинан увернулся от увесистого кулака и нарочно наступил Виверу на ногу. Соперник потерял равновесие и постыдно растянулся на ринге.

– Запрещенный прием! – завопили секунданты Вивера, пытаясь перекричать ревущую толпу.

Дерущиеся не обращали на них внимания. Вивер вскочил на ноги с бо́льшим проворством, чем ожидал от него Кинан, и бросился на соперника. Фатальная ошибка – потерять самообладание. Кинан крепче сжал кулак. Один хороший удар не повредит его руке. Вивер пригнулся, намереваясь схватить его за ноги, но Кинан оказался проворнее. Его правый кулак впечатался противнику в висок. Меткий удар. Соперник Кинана закатил глаза и беззвучно рухнул на ринг. Да и разве можно было что-то расслышать, когда ликующая толпа скандировала прозвище Милроя:

– Без-рас-суд-ный! Без-рас-суд-ный!

Кинан ненавидел это прозвище, не любил, когда его так называли, считал насмешкой. Он поднял руки – бесспорная победа. Плевать ему на лесть. А на деньги и подавно – он и так достаточно богат. Не только Вивер сегодня последний раз был в ринге.

* * *

– Мисс Бидгрейн, я знаю, что вы спешите, – пытался перекричать гудящую толпу Инч. Этому молодому здоровяку с обветренным лицом пришлось нагнуться пониже, чтобы его было слышно. – Безрассудный Милрой устроил Виверу настоящую взбучку! Тот весь истекает кровью. Из-за его поражения эта пьяная толпа просто беснуется.

Сзади к ним подошел Гар. Почти двадцать лет из своих тридцати с небольшим он верой и правдой служил Бидгрейнам. Услышав последние слова лакея, Гар мрачно кивнул:

– Инч прав: промедление может дорого обойтись. Нам, мисс, нужно побыстрее убраться отсюда, пока не объявили имя победителя.

Уинни и Эмара осмелились приблизиться к толпе зевак. Поверх голов ликующих зрителей Уинни неодобрительно взглянула на возвышающийся ринг. На первый взгляд силы боксеров были неравными. Взъерошенный шатен был на добрых десять сантиметров выше и килограммов на двадцать тяжелее соперника. Другой боксер выглядел моложе. Его крепкое сложение с лихвой компенсировало проигрыш в весе. Уинни вздрогнула, когда он ударил здоровяка под дых, доказывая, что исход боя зависит от мастерства, с которым он владеет своими рельефными мышцами. Его соперник захрипел и согнулся пополам, из носа хлынула кровь.

– Меня сейчас стошнит, – прошептала Эмара, зажимая рот рукой, затянутой в перчатку.

Ее лицо стало таким же белым, как кружевной воротничок на ее платье.

При иных обстоятельствах с Уинни случилось бы то же самое. Она не могла бы сказать с уверенностью, что ее пугает больше: боксеры, которые жестоко избивают друг друга, или толпа, которая их подзадоривает. Девушке казалось, что и те, и другие просто звери.

– Не смей падать в обморок, Эмара Клег! – решительно предупредила Уинни свою спутницу, – я запрещу Гару подхватывать тебя – будешь лежать на земле. Жаль, если такое красивое платье испачкается.

Эмара оторвала взгляд от ринга. Она продолжала прерывисто дышать, но попыталась взять себя в руки. Уинни ободряюще обняла ее.

Они стали обходить собравшихся. Уинни произнесла:

– Успокойся, Эмара. Мы просто прогуливаемся по набережной. – Мисс Бидгрейн повернулась к Гару. – Проследи за мистером Иггером, – велела она, имея в виду человека, который намеревался продать собственную дочь. – Дай бог, чтобы мы с ним так и не встретились.

– Присмотри за нашей хозяйкой, – приказал Гар Инчу, натянул кепку пониже и исчез в толпе.

Эмара высвободилась из объятий Уинни.

– Мне уже лучше, спасибо.

– У любой сдали бы нервы при виде крови! – сказала Уинни, радуясь, что подруга пришла в себя.

– У тебя ни один мускул не дрогнул, когда этот ужасный человек ударил своего соперника, – с упреком заметила Эмара.

Продолжая следить за происходящим, Уинни произнесла легко и непринужденно:

– Знаешь, когда все закончится, я чудесным образом упаду в глубокий обморок, главное – правильно выбрать момент. Уверяю, тебе такое и не снилось.

Эмара представила, как ее подруга падает без чувств, и улыбнулась.

– Ты говоришь так просто для того, чтобы меня подбодрить. Клянусь, я никогда не видела тебя растерянной; ты всегда выглядишь, как истинная дама, леди до кончиков волос.

– Я всего лишь поддерживаю свою репутацию, – просто ответила Уинни. Она увидела свою служанку и крепче вцепилась в ручку зонтика. – Вот и Милли. Слава богу, ей удалось привести с собой Дженни Иггер.

– Девочка выглядит испуганной.

Очень маленькая для своего возраста, Дженни Иггер едва поспевала за встревоженной служанкой. Девочка намертво вцепилась в руку Милли, ее широко распахнутые карие глаза вглядывались в лица идущих навстречу людей. Страх и отчаяние, плескавшиеся в ее взгляде, поразили ее спасительниц до глубины души.

Уинни приветливо улыбнулась, подавив желание обнять девочку, – подобное проявление чувств могло напугать ее еще больше.

– Дженни, подойди ближе, познакомься с моей подругой мисс Клег.

Девочка робко улыбнулась Эмаре. Чтобы избежать неловкости, Уинни перевела разговор на другую тему.

– Вы с Милли нашли угощение?

– Да, имбирное печенье, мисс. Целую горсть! – ответила Дженни с таким чувством, как будто сладости были для нее такой же редкостью, как и кошелек с золотом.

– А я больше люблю лимонное, – произнесла Милли. – Когда приедем на место, съедим еще по тарелочке. Что скажешь?

При мысли о неожиданном угощении детское личико засияло от восторга. Но радость тут же сменилась настороженностью. Несмотря на юный возраст, Дженни была достаточно умна, чтобы понимать: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Я обожаю печенье, мисс…

– И ты обязательно его получишь. – Уинни повернулась к служанке. – Как думаешь, за вами не следили?

– Я старалась запутать следы, мисс Бидгрейн. Как вы и велели, мы затерялись в толпе. Если бы отец Дженни стал за нами наблюдать, он пропустил бы поединок. – Милли завизжала, когда на нее налетел какой-то мужчина. – Пьяница! Грубиян! – воскликнула она, вцепившись в Дженни.