Долго ждать нам не пришлось. Неожиданно где-то в сотне метров от нас кроны заколыхались, как под действием сильного ветра. И вдруг я заметила среди листвы огромное, чуть зеленоватое лицо! Голова, не уступающая размерами слоновьей, поросла густыми волосами, тоже зелеными. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Затем ветви снова сомкнулись, и исполинская фигура исчезла.

– Они не любят показываться людям на глаза, – пояснил чемоданчик. – Они их побаиваются.

Земля дрожала под шагами великана. Мне казалось, будто я ступаю по натянутой коже барабана. Несмотря на это, мы углубились в лес. Вблизи зрелище было еще более потрясающим. Колосс был таким огромным, что макушкой доставал до верхушек самых высоких деревьев. Его одежда казалась сотканной из лиан и кусков коры, в густой шевелюре запутались сорванные с ветвей листья. Он шагал тяжело и как будто неуверенно, без всякой определенной цели. Если проход оказывался слишком узок, он раздвигал деревья одним движением могучих плеч, иногда вырывая их с корнями или ломая толстые стволы, как спички. На наши головы обрушился дождь из обломков сучьев и кусков коры, и я стала опасаться, что нас просто-напросто растопчут. Под неимоверной тяжестью великана его босые ноги продавливали в земле ямы, в которые лошадь провалилась бы по самые уши!

Но самым невероятным была длиннейшая красная мантия, ниспадающая с плеч исполина… Она текла и поблескивала, как кровавая река. Она совсем не походила на ткань, скорее на струящийся по земле поток, живой и подвижный, как огромная змея… У меня даже дыхание перехватило.

– Красота какая! – пробормотала Поппи, таращась на нее широко раскрытыми от изумления глазами.

Залюбовавшись извивающейся по земле волшебной мантией, мы даже на какой-то миг забыли про ломающиеся вокруг деревья.

Поппи вдруг шагнула вперед, и в ее зачарованном взгляде проступило какое-то одержимое выражение.

– Если мне удастся ступить на нее, – забормотала она, – я смогу загадать желание. И оно обязательно сбудется. Мне надоело быть толстухой… я хочу попытать счастья. Бабушка Матильда говорила мне, что для того, чтобы магия сработала, надо продержаться стоя на мантии десять секунд.

Я ухватила ее за рукав и закричала:

– Ты спятила! Он же растопчет тебя! К тому же мантия ползет слишком быстро, ты не сможешь догнать ее.

Поппи резко вырвалась и злобно оттолкнула меня.

– Тем хуже, я все равно попытаюсь! – крикнула она. – Я пожелаю сделаться худой и красивой!

Я не смогла удержать ее, и она бросилась следом за великаном. Увы, из-за лишнего веса бегала она не особенно быстро; да и мантия, надо сказать, все время извивалась, как хвост динозавра. То метнется вправо, то влево… Я перепугалась, что Поппи расшибется о какое-нибудь дерево или что великан по неосторожности наступит на нее. Однако благодаря своему упорству она все-таки настигла конец мантии и ухитрилась вспрыгнуть на нее. Я принялась считать: 1, 2, 3…

На счете «4» Поппи потеряла равновесие и покатилась по земле. Ничего не вышло. Я тем временем заметила, что все, чего касалась алая ткань, тут же чудесным образом выправлялось: рухнувшие деревья как ни в чем не бывало поднимались снова, ямы в земле затягивались, сломанные ветки прирастали обратно…

– Обычное дело, – сказал чемоданчик. – Именно для этого и нужны волшебные мантии – маскировать пути, которыми ходят великаны, чтобы никто не мог преследовать их. Это их способ заметать за собой следы.

По мере того как великан уходил все дальше и дальше, лес смыкался за ним следом и принимал обычный вид. Мантия стирала любые повреждения, как будто здесь ничего не происходило.

Поппи с понурым видом побрела обратно.

– У меня почти получилось, – бурчала она. – Но ощущение было такое, словно я взобралась на спину несущейся галопом лошади. Нужно иметь чертовски хорошее чувство равновесия, чтобы стоя продержаться на этой мантии десять секунд и не свалиться.

– Теперь вам ясно, почему людям ничего не удается добиться от великанов, пока те не остановятся? – сказал чемоданчик. – Чтобы воспользоваться магическими возможностями мантии, нужно заставить этих колоссов сесть.

– И что, неужели за этим непременно последует катастрофа? – спросила я.

Признаться, мне подумалось, что чемоданчик преувеличивает трагизм ситуации, чтобы придать себе большую значимость.

– Хочешь убедиться в этом сама – пройди до конца этой дороги, – отозвался мой разговорчивый багаж. – Ты окажешься в деревушке под названием Мулинон, жителям которой пятнадцать лет назад удалось заманить к себе и усыпить великана, накормив его яблоками со снотворным.

Поскольку других дел у меня не было, я тут же сказала: «Отлично, пошли!»

Мы шагали примерно четверть часа, пока не вышли на опушку леса. Тут я вытаращила глаза. Вместо деревни перед нами лежали настоящие руины. Ничего, кроме обгорелых развалин. Подойдя к ним ближе, я обнаружила, что все улицы завалены скелетами каких-то жутких тварей – похоже, драконов! – пожелтевшие кости которых не давали пройти дальше.

– Клянусь вставной челюстью моей бабушки! – выругалась Поппи. – Ты только взгляни на когти и клыки этих зверюг! Я и не знала, что в нашем лесу водятся такие страшилища.

– Их там нет, – прокаркал чей-то голос у нас за спиной. – Это люди создали их.

Я так и подскочила. В этом голосе не было почти ничего человеческого. Обернувшись, я увидела пробирающегося среди развалин человечка самого чудного вида. Он был старый и очень грязный, а в его лице явно было что-то от жабы. Скажу честно – не хотела бы я видеть его своим женихом! Пальцы на его левой руке соединяла кожистая перепонка…

Поппи не струсила. Она уставилась незнакомцу прямо в глаза и спросила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Когда-то меня звали мастер Жак, – прохрипело странное создание. – Я был мельником в Мулиноне. Красивая была деревня… Сегодня же все называют меня Грязнулей, и вы наверняка догадались почему…

Стараясь не выдать своего отвращения, я задала вопрос:

– Что здесь произошло? Война была, что ли? И откуда взялись эти драконьи скелеты?

– Ступайте за мной, красавицы, – хмыкнул Грязнуля, – я покажу вам окрестности. Я – единственный житель Мулинона, оставшийся в живых. Все остальные поубивали друг друга в той безжалостной войне.

Чтобы пройти через деревню, нам приходилось перелезать через груды костей, загромождающие улицы. На фасадах некоторых домов все еще были различимы следы огромных когтей. Среди развалин кое-где виднелись скелеты людей, наполовину сожранных и растерзанных…

Грязнуля проводил нас до окраины бывшей деревни, где высился исполинский каменный трон – сложенное из гранита громадное кресло, достаточно высокое, чтобы на него мог усесться великан. Вокруг простирался сад из корявых, чахлых яблонек.

– Здесь все и началось, – негромко проговорил Грязнуля. – Узнав, что в нашем лесу бродит великан, мы решили заманить его к нам, насадив здесь яблони… Великаны охочи до яблочек…

– Знаю, – перебила я, – и вы обмазали эти яблоки снотворным, чтобы усыпить его. А дальше-то что произошло?

– Великана сморило, он уселся на трон и уснул, – отозвался наш необычный провожатый. – Мы тут же воспользовались этим, развернув его мантию на траве…

– После чего все дружно взобрались на нее и стали загадывать желания, – закончила за него Поппи.

– Именно, и я в числе самых первых… Это так же верно, как и то, что меня зовут мастер Жак. В то время мы еще не догадывались, что попали в страшную ловушку. Магия – опаснейшая штука, милые барышни. К волшебству быстро привыкаешь! Вскоре самые невероятные чудеса стали казаться нам обычнейшим делом, и нам все время хотелось большего! Мы никак не могли удовлетвориться достигнутым. За каждым новым желанием следовало еще одно. Каждый стремился стать сильнее, богаче, красивее и могущественнее своих соседей. Зависть породила ненависть, а ненависть привела к войне. Колдовская война – самая страшная и беспощадная. Магия великанской мантии делала возможным любое заклятие… некоторые дошли до того, что создали собственную армию драконов. Тогда-то Мулинон и превратился в груду развалин.