С этими словами Грязнуля опустил руку мне на плечо. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не содрогнуться.

– Послушай меня, малышка, – прохрипел он, приблизив свое уродливое лицо к моему. – Поверь слову единственного уцелевшего в той войне. Если жители твоей деревни задумают заманить к себе великана, чтобы воспользоваться его мантией, уходи из дома… бросай все и беги как можно быстрее и как можно дальше, иначе тебя погубит неминуемая катастрофа!

– Спасибо за совет, – пролепетала я. – Думаю, теперь нам следует вернуться домой.

Я попятилась, Поппи двинулась за мной. Грязнуля неотрывно глядел нам вслед. Когда мы уже входили в лес, он принялся махать руками и кричать:

– Помните, магия – самая страшная из ловушек, которые придумали демоны нам на погибель! Это смертельная западня для глупцов! Не попадитесь в нее!

Признаюсь, у меня мурашки побежали по спине, хотя я не трусиха… ну, не самая большая, по крайней мере.

– Что будем делать? – прошептала Поппи. – По-моему, ерунда вся эта болтовня про магию. Думаешь, что-то подобное и в самом деле может произойти у нас?

– Оно уже вот-вот случится, – послышался гнусавый голосок чемоданчика, который покачивался у меня в руке. – Если только вы ничего не сделаете, чтобы помешать этому.

– Так скажи нам, что нужно делать! – рявкнула я, потому что вся эта чертовщина мне уже надоела.

– В конце этой дороги, примерно в двух километрах отсюда, высится сторожевая башня, – пояснил чемоданчик. – Вы не знаете о ее существовании, потому что взрослые ревниво оберегают этот секрет. На вершине башни всегда дежурит человек, который днем и ночью постоянно следит за лесом. Он высматривает великанов. Если один из них вздумает направиться к вашей деревне, часовой тут же подаст сигнал. И тогда жители вашей деревни немедленно расставят ловушку вроде той, которую вы только что видели в Мулиноне: каменный трон, напитанные снотворным яблоки… Продолжение вам известно.

Я просто не верила своим ушам. Я все больше понимала, как много скрывают от нас взрослые.

– Идите прямо к сторожевой башне, – продолжал чемоданчик. – Когда вы окажетесь у ее подножия, я скажу вам слова магического заклинания, которое помешает наблюдателю видеть великанов. Сколько бы он ни вглядывался в лес, великаны станут для него невидимы.

Мне это показалось хорошей идеей, и мы двинулись в указанную сторону. Ноги у меня уже болели от усталости, а тропа все не кончалась. Наконец мы увидели впереди исполинскую деревянную башню, верхняя площадка которой возвышалась над лесом и позволяла видеть окрестности до самого горизонта. Опершись локтями на перила, наверху стоял какой-то человек, но я не могла различить его лица. К наблюдательной площадке вела бесконечной длины деревянная лестница. И выглядела она такой ветхой, словно ей было не меньше двухсот лет…

– Добрались наконец, – простонала Поппи, обессиленно опускаясь на пень. Ноги ее были стерты в кровь.

– Теперь одна из вас должна взобраться на вершину, – пояснил чемоданчик. – Там, глядя наблюдателю прямо в глаза, она должна произнести следующее заклинание – Кастига Оксос Феррис Мурантес Веланос Максимус Аррастрикс – и затем дунуть на его веки. С этого момента часовой уже не сможет разглядеть великана, даже если тот будет отплясывать джигу под самым его носом.

– Я не смогу взобраться наверх, я слишком тяжелая, – заявила Поппи.

– А ты не мог бы доставить нас туда с помощью магии? – обратилась я к чемоданчику.

– Нет, – отказался тот, – ты должна заплатить за заклинание, которое я только что передал тебе. Таков закон магии – за нее так или иначе всегда приходится платить. А разменной монетой послужат усилия, которые ты приложишь.

Я перевела взгляд на лестницу. В ней было, наверно, тысячи три перекладин, как минимум…

– Кстати, будь осторожна, – небрежно добавил чемоданчик. – Эта лестница – волшебная, и в ее задачи входит защищать наблюдателя. Если она догадается, что ты задумала что-то недоброе по отношению к нему, она приложит все усилия, чтобы помешать тебе добраться до верхней площадки.

– Неужели? – хмыкнула я. – Она что же, будет читать мои мысли?

– Совершенно верно, поэтому ты должна будешь думать о чем угодно, только не о том, для чего ты на самом деле лезешь наверх. Можешь читать таблицу умножения или распевать песни, но только ни в коем случае не размышляй о своей миссии.

– Но я забуду заклинание, если не буду постоянно твердить его!

– Запиши его у себя на руке!

– У меня нет карандаша!

– У меня есть, – вмешалась Поппи.

Вынув из кармана фломастер, она записала странные слова у меня на ладони. Я угрюмо поплелась к башне. Вот зараза! Теперь у меня не осталось ни одного предлога, чтобы отказаться от подъема…

Помедлив напоследок, я нерешительно сказала:

– Ну, я пошла…

– Ждем тебя здесь, – хихикнул мерзкий чемодан. – Снизу нам все будет видно, особенно как ты падаешь.

Ладно… я ухватилась за первую перекладину, одновременно начиная бормотать вполголоса таблицу умножения на 2. «Дважды два – четыре, дважды три…» и так далее. Вы ее знаете, не стану повторять. Дерево под моими руками было липким, как напитанная смолой сосновая кора. Отдирать ладони каждый раз приходилось с болью. Как я уже говорила, лестница казалась бесконечной. И ее шатало ветром… Вскоре я жутко замерзла. Посмотреть вниз я не решалась. Я продолжала читать вслух таблицу умножения, лишь бы только не думать о том, что я собираюсь делать наверху. Больше всего я боялась разжать хватку и свалиться вниз.

Примерно до половины высоты все шло неплохо, а потом… не знаю, что случилось потом, но, вероятно, волшебная лестница как-то проникла в мой разум и почуяла, что я что-то от нее скрываю. На перекладинах начали расти колючки.

Вам когда-нибудь случалось ухватиться незащищенной ладонью за шиповник? Тогда вы понимаете, что я испытывала. Поначалу колючки были совсем маленькие, но по мере моего продвижения вверх они вырастали все больше. Мне было так больно, что таблица умножения вылетела у меня из головы. Теперь мои мысли оказались доступны для волшебной лестницы, и число колючек резко увеличилось. Руки у меня были в крови, а слезы текли, как из лейки. Я только твердила себе: «Мне во что бы то ни стало надо добраться до вершины, иначе часовой обнаружит великана, и мою деревню ждет такая же судьба, как деревню несчастного Грязнули…»

Это придавало мне смелости.

В какой-то момент я перестала карабкаться вверх и повисла на одной из ступенек, распевая какую-то дурацкую песенку и старательно сосредотачиваясь на словах. Колючки вдруг стали уменьшаться, а затем исчезли совсем. Перекладины снова стали гладкими. Уф! Нельзя сказать, чтобы меня это расстроило.

Верхняя площадка маячила уже невдалеке, но руки у меня были скользкие от крови, поэтому, чтобы не сорваться, я вытерла их об одежду.

Восхождение продолжалось еще довольно долго, но я опускаю подробности, чтобы не показаться занудой. Наконец я ступила на верхнюю площадку башни. От ветра у меня перехватило дыхание. Я оказалась над пологом леса, и видно было во все стороны до самого горизонта. Вид был просто восхитительный. Из-за налетающих шквалов наблюдатель не услышал моих шагов. Он напряженно склонялся над перилами, прижимая к глазам бинокль.

Я подумала: «Я успела вовремя, иначе он непременно засек бы того великана, которого мы встретили недавно в лесу».

Я понимала, что, если он не подаст условного сигнала сразу же, жители нашей деревни не успеют подготовить ловушку (трон, яблоки, все прочее…) и великан пройдет мимо, не задерживаясь.

В этот миг у меня под ногой хрустнула доска, и наблюдатель подскочил от неожиданности. Когда он повернулся, я узнала в нем Бизу, одного из мастеровых нашей деревни.

– Эй, – воскликнул он с некоторым удивлением, – я тебя знаю: тебя зовут Нушка. Что ты тут делаешь? Это же опасно!

Вместо ответа я поднесла к глазам ладонь, чтобы прочесть слова заклинания, которое я добровольно вычеркнула из памяти во время подъема на башню. Увы, кровь полностью смыла его! На коже остались только неразборчивые, полустертые каракули! Я готова была заплакать от злости. Столько труда – и все напрасно!