– На тот случай, если тебе изменяет память, напоминаю, что благодаря Батерфилду мы продали пятьсот лошадей и столько же голов скота для его почтовых карет и станций, – заметил Логан. – И позволь также напомнить тебе, что благодаря ему мы получаем эту гору писем в два раза быстрее, с тех пор как он добился контракта на доставку корреспонденции.

– Да, но в последнее время Батерфилд уже не просит у нас скот и мясо. Должно быть, нашел место, где можно купить дешевле. И потом, у него хватило наглости вызвать этого никчемного бандита Ройса Грэнджера, потому что он пожадничал и не захотел платить тебе то, что ты, как ему известно, заслуживаешь. И ты ничем особенным не обязан Батерфилду. Да, он когда-то покупал твой скот, но теперь столько уже не покупает. Дело есть дело, но эта работа не для тебя.

Взгляд серых глаз пронзил Харли, и он нервно заерзал на стуле. Логан направлял на человека этот проникавший в душу взгляд, если хотел припугнуть того, кто решился ему перечить. Это заставляло каждого подумать как следует, прежде чем связываться с Логаном.

– Сколько готов заплатить Джон Батерфилд за мои услуги детектива и преследователя?

– Пять тысяч долларов плюс накладные расходы и вознаграждение за каждую голову, которая заслуживает того, чтобы появиться на плакате о розыске. – Харли тяжело вздохнул. – Но мне надоели эти тяжелые поездки в Форт-Смит. Я не хочу снова трястись в тесной карете. Пятнадцать дней пути по этим жутким дорогам…

– А ты и не поедешь, – спокойно ответил Логан. – Если предположения Батерфилда верны, то ты мне понадобишься здесь.

– Черт, ты намерен согласиться, – мрачно констатировал Харли. – Ты сможешь заработать гораздо больше, занявшись другим делом. И потом, ты всегда становишься раздражительным, побывав на территории индейцев, где тебя одолевают воспоминания. Кроме всего прочего, тебя могут убить по пути в Форт-Смит: сейчас столько слухов о грабежах почтовых карет и нападениях апачей. Ты можешь не дожить до получения своих пяти тысяч…

– И все это тогда достанется тебе, ведь у меня нет родных, – закончил за него Логан.

Харли вскочил; он был настоящей пороховой бочкой, и Логан получал несказанное удовольствие, провоцируя его.

– Дело не в деньгах, и тебе это чертовски хорошо известно! – кричал Харли. – Я трясусь над тобой уже семь лет и не хочу увидеть тебя мертвым. Ты же легенда своего времени!

– Да большинство порядочных граждан считают мое присутствие в их городах нежелательным. Легенда? – В голосе Логана прозвучали недоверчивые нотки. – Черта с два!

– Нет, ты – легенда! У тебя есть совесть. Выслеживание и захват негодяев и преступников – мерзкая работа, и я понимаю, что кто-то должен ее делать. Но ты заслуживаешь гораздо большего уважения со стороны так называемых добропорядочных граждан, с которыми имеешь дело. Запад – просто рай для воров и головорезов. Я не хочу, чтобы тебя убили выстрелом в спину, пока ты защищаешь кучку наивных городских франтов с востока, которым нечего было соваться на опасную территорию. Твой гражданский долг состоит вовсе не в том, чтобы мчаться в Форт-Смит каждый раз, когда Батерфилд взывает о помощи.

Логан был проницателен, методичен и расчетлив. Ничто не ускользало от его взгляда. Он мог казаться совершенно рассеянным и в то же время замечал все, что происходит вокруг. Никто лучше его не владел «кольтом» сорок пятого калибра. Никто так ловко не пускал в ход нож и кулаки. Победы над достойными соперниками много раз доказывали его превосходство.

Но, по мнению Харли, стрелок уже достаточно помотался за убийцами и ворами. В качестве благодарности Логан получал деньги, но не верную дружбу, не то уважение, которое сполна заслужил за свою работу. Люди не желали видеть достоинств Логана и использовали его лишь для решения собственных проблем. А когда Логан помогал им, рассчитывали, что он тут же исчезнет из их жизни.

– Я думаю, тебе давно пора найти хорошую женщину и взяться за управление ранчо, – заявил Харли. – Тебе нужно только щелкнуть пальцами, и Дженни Пейтон выйдет за тебя замуж. Тогда вы сможете спокойно наслаждаться жизнью, владея той кучей денег, что ты заработал.

Этот разговор происходил каждый раз, когда Харли разбирал почту.

– Меня здесь ничто не держит. И не помню случая, чтобы я оставался без Дженни или другой женщины, если они мне были нужны.

– Я все равно считаю, что ты должен подумать насчет Дженни Пейтон, – заявил Харли, теряя терпение. – Она боготворит землю, по которой ты ступаешь.

Логан вздохнул: «Господи, как я устал!»

– Отправь письмо и сообщи Батерфилду, что я отдохну несколько дней и приеду в Форт-Смит. И черкни записки Картеру, Данхиллу и Рейдеру, – попросил Логан.

– А какого черта тебе нужно от них?

Серебристые глаза Логана озорно блеснули.

– Мне от них ничего не нужно, Харли. Они нужны тебе. Ты поможешь Батерфилду восстановить порядок на маршруте его почтовых карет.

Три записки содержали всего три слова: «Ты нужен Логану». Картер, Данхилл и Рейдер примчатся. Харли знал это так же хорошо, как свое собственное имя.

Он решил изводить своим ворчанием Логана до тех пор, пока тот не переменится. Рано или поздно Логан поймет, что ему нужны жена, семья, дом. Просто этот парень страшно упрям. Если честно, то он самый упрямый человек на свете. Нужно, чтобы ему попалась такая же упрямица, как и он сам. Тогда они будут наскакивать друг на друга до конца своих дней. По крайней мере это удержит Логана дома!

Хитро улыбнувшись, Харли стал молить Господа, чтобы именно такая женщина встретилась на пути Логана. Если всемилостивый Господь справедлив, Он внемлет этой молитве. Логана можно победить только его оружием. Ведь не может же он бесконечно жить, работая на износ.

Глава 2

Форт-Смит, Арканзас Июль 1859 года

Пайпер Мэлоун поправила шляпку из перьев в тон модному платью. На ее нежном с тонкими чертами личике появилось решительное выражение, мягкие губы сжались. Чувство раздражения не покидало ее уже две недели.

Она-то думала, что сможет предугадать действия своего алчного отчима и этого коварного, скользкого типа, Гранта Фредерикса. Но просчиталась! Пришлось покинуть Чикаго, броситься в погоню, и в итоге оказаться на грязных улицах Форт-Смита – городка с населением в три тысячи человек. Судя по всему, закон и порядок были здесь скорее исключением, нежели правилом.