Пайпер была уверена, что постоянная опасность, настороженность и надменность были его вечными спутницами. Этот мрачный великан вряд ли доверял кому-либо. Он казался холодным и неприступным, как огромная гремучая змея.

Одно его присутствие заставляло Пайпер трепетать от возбуждения и страха. Ей казалось, она вторглась туда, куда побоялись бы спуститься ангелы, и почти не сомневалась, что этот человек необузданной энергии был знаком с самим дьяволом.

Его суровая внешность говорила о том, что он не раз побывал в аду. Но и в столкновениях с демонами ему не нашлось достойного противника. Тем не менее в этом необычном мужчине что-то бесконечно завораживало, казалось, его окружала какая-то таинственность, некий неуловимый шарм. Здравый смысл подсказывал Пайпер держаться от стрелка подальше, но что-то необъяснимо и неотвратимо влекло ее к нему.

Она стояла перед Логаном, преисполненная благоговения и ужаса, и, машинально облизнув языком пересохшие губы, подумала о том, что его глаза похожи на расплавленное серебро – горячие, пронизывающие до глубины души.

Пайпер полжизни провела в женском пансионе и признавала, что несколько наивна в отношении противоположного пола, но все же не могла припомнить, чтобы какой-нибудь мужчина произвел на нее такое потрясающее впечатление. Логан напоминал языческого бога, которого должно почитать и перед которым должно преклоняться… но не приближаясь, на безопасном расстоянии. Но более всего ее пугало ощущение того, что такому человеку просто бессмысленно противостоять. Он все равно одержит верх.

Логан давно научился мастерски скрывать свои истинные чувства. У него вошло в привычку отгораживаться от всего мира. Но неожиданное появление поразительно привлекательной женщины потрясло его. Господи, она была так чертовски обворожительна, что у него перехватило дыхание! Ее сияющая красота излучала такое тепло, словно в комнате появилось само солнце.

Из-под завесы длинных ресниц на него с ангельской невинностью смотрели зеленые глаза. Белокурые локоны касались нежной кремовой кожи. Бог явно трудился над этим лицом с большой любовью. Кожа незнакомки напоминала бархат цвета персиков со сливками. А губы! Они были нежны, словно розовый атлас, а их уголки чуть приподняты, даже когда она не улыбалась.

Такой дивной красоты Логан никогда не встречал. При мысли о том, как бы эта богиня выглядела обнаженной в постели рядом с ним, волна желания захлестнула его. Логана вдруг охватил какой-то первобытный инстинкт. Он жаждал преодолеть разделявшее их расстояние, схватить и, подобно пещерному человеку, утащить чаровницу подальше. Но вместе с этой мыслью пришло и горькое понимание того, что между ним и прелестной нимфой нет и не может быть ничего общего.

Эта молодая утонченная женщина являла собой все то, чего никогда не было и не будет у Логана. Она – это дорогой шелк и кружева; он – сыромятная кожа. Она была воплощением того, о чем недавно говорил Харли Ньюком: символом респектабельности. Но в то же время она безнадежно наивный человек, которому явно не место на Западе. Ведь Форт-Смит был последним островком цивилизации, граничившим с территориями индейцев и другими дикими землями.

Спустя мгновения, которые показались вечностью, Логан наконец совладал со своей растерянностью и сосредоточил внимание на шерифе Поттере, который также никак не мог отвести взгляд от прелестной блондинки в голубом бархате.

– Это Джек Кактус, – заявил Логан, грубо толкнув своего пленника к двери, что вела в камеры. – За него, живого или мертвого, дают двести долларов. Но мы с Батерфилдом готовы забыть о вознаграждении, если ты закроешь глаза, пока я буду убеждать Джека сообщить о том, кто повинен в постоянных нападениях на почтовые кареты в ущелье Апачей.

Пайпер, услышав глубокий, сочный голос Логана, заморгала, словно разбуженная сова, и взглянула на Джека Кактуса: синяки на его лице были явно оставлены Логаном.

– Не собираюсь говорить больше того, что ты из меня уже выбил, – пробормотал Джек.

Не дожидаясь распоряжений шерифа, Логан толкнул пленного в камеру и решительно захлопнул решетку.

– Я вернусь, чтобы допросить Джека и обсудить, кто кому должен за услуги. – Его пронзительные серые глаза скользнули от Поттера к изящной блондинке, ни на секунду не спускавшей с него глаз. – Дай мне знать, когда закроешь эту гостиную для дебютанток с Востока и снова откроешь здесь тюрьму. Я же не могу допустить, чтобы леди была оскорблена моими варварскими методами допроса.

Логан взглянул на Пайпер, как на назойливое насекомое, и своим тоном дал понять, что ему нет дела до того, обидел он ее или нет. Именно на такое впечатление и рассчитывал стрелок.

Его язвительные слова возмутили Пайпер. Какая наглость! Она не сделала ничего такого, что могло заслужить столь циничное замечание. Наглец вошел и стал командовать здесь, словно король, вернувшийся во дворец.

Шериф открыл рот, чтобы сообщить имя и род занятий мужчины, но Пайпер перебила его, не дав произнести и слова:

– Я знаю, кто он. Но вы забыли упомянуть колоссальное высокомерие Логана. Скандальная репутация явно вскружила ему голову.

Шериф Поттер не смог сдержать смешок:

– Наглый шельмец, да?

Пайпер распахнула дверь и обернулась на улыбающегося шерифа:

– Более сдержанной оценки не подобрать, сэр!

Ее не удивляли взгляды, устремленные на Логана. Прохожие старались держаться от него подальше. Несколько минут Пайпер продолжала следовать за ним на безопасном расстоянии, про себя репетируя слова, которые произнесет, когда наберется смелости подойти к этому вольному стрелку с дурной славой.

Логан скорее почувствовал, нежели заметил женщину, следовавшую за ним, уловил пьянящий запах жасмина, околдовавший его еще в участке. И снова появилось немыслимое желание подхватить ее на руки и прильнуть к этим манящим губам прежде, чем его опередит какой-нибудь другой безрассудный парень.

Сумерки окутали улицы, окрасив все вокруг нежными пастельными красками. Женщины осмеливались выходить на улицу в это время лишь в сопровождении спутника. Но только не эта яркая блондинка. Вот наивная дурочка, неужели не понимает, что нельзя болтаться одной на таких улицах! Она еще ничего не успеет понять, как ее обидят.