На конверте стояла печать принца Салтеира, старшего советника короналя лорда Амбинола.

Харпириас никак не ожидал получить послание от столь знатного вельможи, как Салтеир.

Дрожащими от волнения пальцами он сломал печать и принялся жадно вчитываться в написанное, стараясь унять кипевшую в груди радость.

Перевод! Любовин смягчился! Они наконец-то забирают его из Ни-мойи!

Но по мере того как он читал, краткая вспышка ликования быстро угасла и превратилась в пепел. Вместо вызова в правительственный центр его направляли еще дальше от него.

Неужели ссылка в Ни-мойю показалась Любовину слишком слабым возмездием? Очевидно, да. Так как теперь, к своему горю и полному отчаянию, Харпириас обнаружил, что новым назначением его посылают за пределы самой цивилизации: в пустынные, скованные льдом горные области дальнего северо-восточного региона Зимроэля, в Граничье Кинтора.

3

Как потом узнал Харпириас, произошло следующее. Научная экспедиция отправилась в унылую и практически необитаемую область Граничья в поисках окаменевших останков некоего давно вымершего сухопутного дракона — гигантской рептилии древнейших эпох, предположительно родственной громадным и разумным морским драконам, которые по сей день большими стаями бороздят необъятные просторы океанов Маджипура.

Неясные и противоречивые рассказы о существовании подобных сухопутных драконов на Маджипуре в прошлом существовали в мифологии многих народов, населяющих эту гигантскую планету. Среди лиименов, этой жалкой расы бедных разъездных торговцев колбасами и рыбаков, бытовали поверья, что в прошлую эпоху драконы обитали на земле, потом предпочли отступить в море и что в будущие апокалиптические времена они вернутся на сушу и спасут мир. В это же верили хьорты и волосатые четверорукие скандары; а у пиуриваров, или метаморфов, подлинных аборигенов этой планеты, очевидно, существовали собственные легенды, в которых рассказывалось о давно минувшем золотом веке, когда пиуривары и драконы были единственными обитателями Маджипура — две расы, телепатически связанные между собой и жившие в гармонии как на суше, так и на море. Однако существу, не принадлежащему к расе метаморфов, трудно было понять их истинные верования.

Документы, которые получил Харпириас, поведали ему, что однажды теплым летом несколько охотников за ститмоями забрались необычайно далеко в заснеженные горы Граничья Кинтора и на большой высоте, у самого верхнего края дальнего каньона, увидели торчащие из голой скалы ископаемые кости титанических размеров.

Исходя из предположения, что эти кости принадлежали легендарным сухопутным драконам, группа из восьми или десяти палеонтологов получила разрешение от администрации Зимроэля отправиться на поиски ископаемых останков. Метаморф по имени Коринаам, уроженец Ни-мойи, который, как и многие его соплеменники, уже давно зарабатывал на жизнь тем, что указывал охотникам путь в легкодоступные районы арктической области, был нанят проводником.

— Они отправились туда в начале прошлого лета, — рассказал Хептил Маглоир, маленького роста вруун из Департамента древностей, который подписывал разрешение на эту экспедицию. — Многие месяцы от них не было никаких вестей. И вдруг поздней осенью, как раз перед началом сезона снегов в Граничье, Коринаам вернулся в Ни-мойю. Один. Все участники научной экспедиции захвачены в плен, сообщил он, а его отпустили и уполномочили вести переговоры об условиях их освобождения.

— В плен? И кто же их захватил? — удивился Харпириас. — Ведь не горцы же?!

Было известно, что племена оборванных полуцивилизованных кочевников действительно в изобилии бродили по горам. Время от времени они спускались в равнинные районы Зимроэля и предлагали на продажу меха, кожи и мясо обитающих на севере животных, на которых охотились. Но эти горцы, какими бы дикими они порой ни выглядели, никогда не пытались бросить вызов гораздо более многочисленным и могущественным городским жителям Маджипура.

— Не у горцев, нет, — ответил вруун, едва достающее Харпириасудо колен существо со множеством щупалец. — По крайней мере, не у тех, с которыми нам раньше приходилось иметь дело. По-видимому, исследователей захватили воинственные варвары — ранее неизвестные нам коренные обитатели Граничья Кинтора.

— Затерянная раса? — переспросил Харпириас, неожиданно заинтересовавшись. — Вы хотите сказать, какая-нибудь изолированная от мира кучка метаморфов?

— Люди. Одичавшие потомки небольшой группы торговцев мехом, как говорит Коринаам, которые забрели в верхние области Граничья тысячи лет назад и случайно застряли — или нарочно остались — в маленькой, окруженной льдами долине, до недавней череды сравнительно теплых лет полностью отрезанной от остального Маджипура. Они деградировали и скатились в самую неприглядную дикость, и ничего не знают о внешнем мире. Например, они не имеют ни малейшего представления о том, что Маджипур — планета невероятно огромных размеров, на которой живут миллиарды людей. Они полагают, что весь мир очень похож на их собственную область и населен несколькими разрозненными племенами первобытных существ, живущих охотой и собирательством.

А когда им рассказали о коронале и понтифексе, они, очевидно, сочли их всего лишь предводителями мелких племен.

— Но зачем им было захватывать в плен ученых?

— Главная забота этих людей, если я могу оказать им честь, назвав этим именем, — ответил вруун, — чтобы их просто оставили в покое.

Они желают, чтобы им позволили и дальше жить в крошечной долине за стеной из снега и льда так, как они привыкли, и оградили их изолированный мирок от вторжений посторонних.

Они потребовали гарантий от короналя. И намереваются держать наших палеонтологов в заложниках до тех пор, пока мы не заключим с ними соответствующий договор.

Харпириас мрачно кивнул.

— Значит, меня посылают с дипломатической миссией к этой горстке живущих в горах дикарей?

— Именно так.

— Прекрасно. И, полагаю, я должен подняться в горы, прийти к ним и со всей возможной любезностью сказать — при условии, что я вообще найду с ними общий язык, — что корональ глубоко сожалеет о прискорбном нарушении границ их частного владения, уважает их священные территориальные права и заверяет, что никто даже не попытается поселиться в малоприятном холодильнике, в котором они предпочитают жить. И я должен сообщить им, что в качестве облаченного властью представителя его величества лорда Амбинола имею все полномочия подписать договор, предоставляющий им все, о чем они просят. А они в свою очередь должны немедленно отпустить пленников.

Я правильно понял?

— Есть одно маленькое осложнение, — сказал Хептил Маглоир.

— Всего одно?

— Они ждут не посла. Они ждут, что прибудет сам корональ.

Харпириас ахнул.

— Но не могут же они всерьез думать, что он к ним приедет!

— К несчастью, это так. Как я уже вам говорил, они не осознают ни колоссальных размеров Маджипура, ни величия и могущества короналя, или степени его ответственности за всю нашу планету. А горцы — люди гордые и ранимые. В их владения вторглись чужаки — поступок, с их точки зрения, недопустимый. И потому им кажется абсолютно правильным и законным, чтобы предводитель этих чужаков появился в их деревне и смиренно попросил у них прощения.

— Понимаю, — произнес Харпириас. — Следовательно, вы хотите, чтобы я к ним поехал и смиренно пал перед ними ниц, притворившись, что я — это лорд Амбинол. Так?

Масса похожих на веревки щупалец врууна возбужденно зашевелилась. Он тихо ответил:

— Я ничего подобного не говорил.

— Ну а кем же я тогда должен назваться?

— Кем угодно, только чтобы они остались довольны. Говорите им все, что хотите, только освободите ученых.

— Все, что угодно. Вплоть до и включая маскировку под короналя.

— Вам самому предстоит выбрать, какую применить тактику, — сдержанно сказал Хептил Маглоир. — Это целиком на вашей совести. Вам дается полная свобода действий. Человек с вашим умением и тактом, без сомнения, с честью выполнит поставленную перед ним задачу.